Черные розы - Саманта Кристи

Я раздумываю, не остановить ли дорожку и не покончить ли сразу со всей этой дурацкой затеей.

– Потому что если да, то я уйду прямо сейчас. Я никому ничего не должна. Никогда.

Мейсон выглядит обескураженным.

– Нет, Пайпер. Ты ничего мне не должна. Ну, может, кроме «спасибо». Знаешь ли, некоторые люди иногда делают что-то по доброте душевной, а не из эгоистичных побуждений.

– Как показывает мой опыт, это не так, – возражаю я.

Мейсон прищуривается, а его тон смягчается:

– Ну, значит, у тебя был неправильный опыт.

Если бы он только знал!

– Ну значит, неправильный.

Как же жаль, что у меня сейчас нет наушников, чтобы заглушить его голос! Чтобы заглушить весь мир, чтобы я могла спокойно заняться тем, что у меня получается лучше всего.

Беговая дорожка Мейсона пищит, а затем замедляется – его программа завершена. Чувство облегчения, охватывающее мое тело, кажется, можно потрогать рукой. Но длится оно недолго, потому что Мейсон не сразу сходит с дорожки. Вместо этого он пристально смотрит на меня, его любопытный взгляд прикован к небольшой татуировке у меня за ухом. От того, как он ее изучает, мне становится не по себе. Я поднимаю руку и распускаю волосы, так что они спадают мне на плечи и закрывают эту личную часть моего тела.

Мейсон, кажется, упал духом.

– До встречи, Пайпер.

Он берет с рукоятки дорожки полотенце и перекидывает его через плечо.

В зеркале за телевизорами я вижу, как он уходит. Его голубые шорты промокли от пота и плотно прилипли к ягодицам. Его широкая спина занимает больше пространства, чем спины двух мужчин обычного размера, вместе взятые. Мышцы напрягаются, когда он наклоняет голову то в одну, то в другую сторону, а торс сужается в тонкую талию. Потом я опускаю взгляд на его икры. Мышцы рельефные, накачанные и сильные – даже когда он останавливается и с кем-то заговаривает.

– Неплохо, да?

Я вздрагиваю от женского голоса и осознаю, что женщина на соседней дорожке – уже снизившая скорость до ходьбы – поймала меня на том, что я пялюсь на Мейсона.

Я возвращаюсь из того мира, в котором вдруг очутилась, и отвечаю:

– Пожалуй. Если, конечно, вам такое нравится.

– Милая, а кому такое не нравится? – Ее задумчивый взгляд пронзает меня в зеркале. – Ну только если ты не лесбиянка. Я знаю, что это сейчас модно среди молодежи. Я спокойно к этому отношусь. Вообще-то моя племянница – лесбиянка. – Женщина улыбается: – Кстати, она примерно твоего возраста…

– Нет, мэм, я не лесбиянка, – прерываю я ее. Почему меня все время об этом спрашивают? – Просто он меня не интересует, только и всего.

– Ой, как жаль, – говорит она. – Молодой мистер Лоуренс – отличный парень. И весьма хороший футболист в придачу. – Она вытирает лоб полотенцем. – Он всегда такой сосредоточенный. Я много раз видела его на беговой дорожке, но ни разу не видела, чтобы он вытащил из ушей наушники. – Она подмигивает мне. – До сегодняшнего дня.

– Он друг семьи, – объясняю я.

Она с улыбкой кивает:

– Понятно. Тогда это все объясняет. Ну, хорошей тебе пробежки.

– Спасибо.

Я наблюдаю в зеркале за тем, как она проходит мимо Мейсона, который теперь разговаривает с Трик. Мейсон встречает мой взгляд и улыбается. Я тут же возвращаю взгляд на экран телевизора и листаю каналы, пока снова не нахожу программу про средневековые замки.

Пробежав пять километров, я направляюсь к раздевалке, но обнаруживаю, что Мейсон все еще беседует с Трик. Я пытаюсь прокрасться мимо них, но они стоят прямо у меня на пути. Мейсон протягивает мне свою бутылку с водой:

– Кажется, тебе сейчас не повредит.

Я брезгливо смотрю на бутылку:

– У меня есть своя вода. Спасибо.

– Как скажешь. – Он допивает воду и выбрасывает бутылку в ближайшую урну. – Так что, ты правда считаешь, что победишь меня в марафоне?

Я бросаю взгляд на Трик, которая с интересом следит за нашим разговором. Она широко раскрывает глаза и кивает, что прибавляет мне большую дозу уверенности.

– Ага. Думаю, смогу.

– Хочешь заключить дружеское пари? – предлагает Мейсон.

По сравнению с моим скромным банковским счетом, его счет, скорее всего, выглядит баснословным. Я качаю головой:

– Нет уж.

– Ой, да ладно! – Он пихает меня своим потным локтем, и внутри у меня происходит нечто странное. – Если ты так уверена, что выиграешь, то какая тебе разница?

– Разве ты еще недостаточно богат, Мейсон? Не понимаю, зачем тебе выигрывать у меня пятьдесят баксов – что, кстати, пожалуй, больше, чем я могу себе позволить.

– Я говорю не про деньги, Пайпер. К деньгам я отношусь очень серьезно. Я говорю про свидание.

Он смотрит на Трик и подмигивает ей, потом снова возвращает внимание на меня.

– Если я выиграю, ты пойдешь со мной на свидание.

Уверенность покидает меня, и я, кажется, бледнею. Я стараюсь быстро прийти в себя.

– Я думала, ты не ходишь на свидания.

– Верно. Тем сильнее стимул меня победить.

Я изо всех сил стараюсь сохранять хладнокровие.

– Свидание с тобой – не награда, Мейсон.

Я ни за что не пойду с ним на свидание. Да и ни с кем другим, если уж на то пошло.

– Но раз уж мы об этом заговорили, что получу я, если выиграю?

Мейсон смеется над моим выпадом:

– А чего ты хочешь?

Пока он ждет ответа, на его лице появляется умопомрачительная улыбка.

Не могу поверить, что я вообще об этом раздумываю. Я не настолько глупа, чтобы заключать пари с мужчиной. Но – черт побери! – я ужасно хочу его победить. Я хочу стереть с его лица эту эгоистичную самоуверенную ухмылку. Я смотрю на Трик. Она улыбается, поднимает вверх пальцы обеих рук и молча произносит одними губами: «Десять минут».

Набравшись смелости от поддержки Трик, я выдыхаю и соглашаюсь:

– Ладно. Только можно я чуть позже отвечу, чего я хочу?

– Я тебе вот что скажу, Принцесса. Тебе необязательно выбирать свою награду сейчас. Это совершенно не важно, потому что у тебя нет ни малейшего шанса выиграть, но если ты вдруг выиграешь – ты получишь все, что захочешь. Что угодно.

Я закатываю глаза от слов этого самовлюбленного засранца. Как будто он действительно может дать мне то, чего я хочу. Как это типично для мужчин – думать, что они могут прибежать и всех спасти.

На уставших ногах я плетусь мимо него в раздевалку и в последний раз оборачиваюсь:

– Для начала перестань называть меня Принцессой.