Снеговик - Элина Градова

— Ходи пешком, значит! Или учись на права! Настоящая леди не должна дёргаться по поводу маркости наряда! Ты же не хочешь выглядеть кочегаром?

Круто она меня осадила! Я всегда старалась выбрать немаркую одежду, чтоб хватило на дольше и грязи не видать. Оказывается, по цвету одежды уже можно понять, кто ты есть!

Пара платьев, тоже не моя тема. Я больше джинсами обхожусь или спортивками. На моё предложение, пойти по спортивкам, Инесса сделала такое лицо, словно я предложила прогуляться голышом! Думаю, голышом, она бы оценила выше. Но, по правде говоря, позволила шерстяной брючный костюм тёмно-зелёного цвета и несколько шёлковых топов под него. Потом, ботильоны из чёрной замши и высокие бежевые сапоги под дублёнку.

Насчёт высоты каблука пришлось повоевать, и мой диктатор сдался, школьный каблук, выше по зиме я бы не потянула — это на сапогах, как буду ломать ноги в ботах — загадка. И ещё офигенные туфли, тут уж от каблуков отвертеться не удалось, придётся потерпеть. Но они того стоят!..

Я было, выдохнула, но, рановато. После обувного мы оказались в царстве нижнего белья. Вот, где пришлось воочию признать все свои несовершенства. И пободаться с Инеской за собственное целомудрие. Так я обзавелась несколькими умопомрачительными комплектами и двумя парами чулок — я это надену? Да она с ума сошла! Зато сорочка и пеньюар — точно для богини! Ничего подобного раньше близко видеть не приходилось, я уж молчу, обладать…

Вконец измождённая таким изнурительным делом, я уже мечтаю оказаться дома, но оказываюсь в том самом салоне, куда только вчера меня зазывал Артур. Там внимательные девочки-щебетуньи глумятся надо мной ещё полтора часа, и наконец, я — принцесса! Нет — королева! Да такая, что не можно глаз отвесть!

Я ли это? Надо привыкать и не замирать с открытым ртом возле отражения, в котором зеленоглазая красавица с волнистой копной ярко-рыжих волос, пухлыми розовыми губами и практически идеальной фигурой, откуда бы ей взяться, пристально и удивлённо разглядывает меня. Ведь это — я!..

Инеска заставила меня тут же и принарядиться, чтобы, значит, заказчик сразу смог лицезреть товар лицом! Довезла до дому, фирменными пакетами всю обвешала, как новогоднюю ёлку, но из машины не вышла,

— Да, ну нафиг, ещё ноги тут у вас переломаю или голову разобью!

— И то верно, — соглашаюсь, — я теперь и сама стою на ногах с большим сомнением, — спасибо, подруга! Всего хорошего!

— И тебе не хворать!

Хотя, какая она мне подруга? Про моего гостя так ничего и не рассказала, прямо партизанка! Даже когда в кафешке сидели, а то я уже сознание начала терять от голода! Позабыла, что маковой росинки с утра во рту не было, даже про кофе позабыла. Пока перекусывали, я кремовой пироженкой с кофейком, а моя визави каким-то подозрительным фрэшем цвета детской неожиданности, но вроде как весьма полезным, так и не раскололась. Как присосалась к соломинке, не оторвать, наверное, вкусом наслаждалась. Зато, всю дорогу домой допрашивала, как он у меня оказался, почему одет, будто бомж, и морда поцарапана?

Видела бы она его вчера, сегодня, можно сказать, ничего не осталось. А насчёт его места жительства, я ей так и ответила,

— Фиг знает, может и правда, бомж? — вот и всё.

Про снеговика, ясное дело, молчок…

* * *

Звоню в двери, сама от себя счастливая, то-то сейчас удивлю своего волшебника и, конечно, буду благодарить за подарки. Открывает, и я

— Айс?! — он такой классный! Такой шикарный, как с обложки глянцевого журнала.

Захожу в квартиру. Боже, как чуждо в этом убожестве выглядит мужчина в чёрном с иголочки фраке с бабочкой, идеально сидящем на его фигуре, словно влитой! Он так вкусно пахнет! Опять этот будоражащий меня аромат лёгкой табачной горчинки в шлейфе совсем чуть-чуть парфюмно-сладковатой, чисто мужской туалетной воды.

Вроде бы я его уже разглядела во всех ракурсах за эти дни, а сейчас вижу будто впервые и понимаю, как же мы далеки друг от друга в наших жизнях.

Эта птица слишком высокого полёта, чтобы вот так вдруг взять и залететь в моё убогое гнездо, а ещё точнее, дупло, по-другому не скажешь! Вроде, оба люди, но как не суждено пересечься в природе двум ласточкам, городской и деревенской, так и нам: разные экологические ниши.

Его полёт с моего низа и не виден, слишком высок, а ему не разглядеть меня со своей высоты, как песчинку или мелкую букашку на земле. Что за странное стечение обстоятельств заставило нас встретиться? Не пойму и сколько кого ни пытаю, к ответу не приближаюсь…

Глава 15

— Марина! — он сначала замешкался немного, хочется верить, что я порадовала его своим преображением, от того и заминка.

— Что?

Забирает мои пакеты и отправляет в спальню,

— Собирайся, принцесса, через час мы должны быть на балу.

И где мои комплименты? Разве мне не причитается награда за все мучения сегодняшнего дня? Но что он такое сказал,

— Бал?! — я никогда не была на балу. Никогда не представляла, что могу там оказаться. Всё что знаю, так это то, что напридумывала в своих детских сказках или в кино видела. Не представляю, как туда собираться и себя вести, — ты шутишь? Какие в наше время могут быть балы?

— Самые настоящие, — смеётся, — что, Золушка боится отправиться на бал?

— Она боится, что в полночь карета превратиться в тыкву, лошади в крыс, а бальное платье в лохмотья! — опять эта моя любимая сказка напоминает о себе! Я действительно третий день живу в сказке и, чем дальше, тем страшней, что часы пробьют заданное время, и иллюзия развеется.

— Не бойся, твоё платье в лохмотья не превратится, оно тебя заждалось уже, — подталкивает в комнату с хитрой улыбкой.

Я захожу в спальню и вижу настоящее бальное платье тёмно-изумрудного цвета с глубоким декольте, длиной в пол, расходящееся от талии множеством складок по подолу. Ткань немного переливается, играя световыми бликами. Немею от красоты и восторга! Уже не в первый раз в голову постучала честная мысль, что это игры разума, а точнее, безумства! И происходят они со мной уже третий день! Поворачиваюсь к Айсу,

— Это невозможно!

— Опять?! — всплёскивает с досадой руками, — скажи, что всё розыгрыш! У тебя это любимая отговорка!

— Это не отговорка, это — правда! — гляжу на него во все глаза, пытаясь выхватить ту самую главную