Билет на балет - Жанна Лебедева

Станислав выглядел плохо, даже очень. Уставшим и измотанным жизнью. Полине даже стало как-то не по себе от такого неожиданного преображения знакомого музыканта. Не то жалость, не то стыд за другого внезапно овладели ею.

Поцелуи приветствия, и Стас, возвращая к жизни своё былое обаяние, на одном дыхании предложил:

– Ну что, идём? Прогуляемся на свежем воздухе? Я тебе такой город покажу, который не все гиды даже знают.

– Да, конечно, мне так хочется и погулять, и узнать, что ты, как ты? – поддержала предложение балерина, стараясь вести себя так, словно и не было этих долгих лет расставания и они, как после занятий, лишь вчера пили вместе кофе за углом в кондитерской.

– Полина, скажи, пожалуйста, у тебя деньги есть? – смущённо спросил Стас, остановив её в фойе.

– Конечно. Тебе надо одолжить?

– Нет, нет, что ты! Я только хотел уточнить. Вероятно, мы с тобой попадём в такое место, где платный вход, – совсем как в студенческие годы, продолжал он.

– А паспорт с собой взяла? При входе в клуб его попросят показать.

Заметив очевидное лёгкое смущение балерины, успокаивающе добавил:

– Да не бойся ты, с удовольствием угощу тебя пивом. Идём!

Полине хотелось как можно быстрее покинуть фойе гостиницы. На фоне антикварной мебели, огромных букетов искусственных цветов в китайских вазах и ещё красивого красного ковра их встреча со Станиславом выглядела нелепо.

Лишь только старые приятели пересекли 6

th

avenue, Полина полностью пришла в себя и начала задавать вопрос за вопросом:

– Рассказывай, как ты? Где и с кем играешь? Женат, а дети есть?

Вопросов было задано слишком много и последовательно ответить на них не было никакой возможности. Стас начал свой рассказ так, как ему хотелось:

– У меня – рак, – совершенно спокойным тоном, словно о ком-то другом, коротко и прямо начал он, и тем же отдалённым голосом, будто рассказывая о вчерашнем ужине, продолжил: – Пять лет назад мне всё удалили, и теперь приходится постоянно проверяться, стоять на учёте, сдавать анализы. Пока всё нормально, только метастазы успели съесть бедро, и пришлось сустав заменить.

Станислав рассказывал историю своей болезни с таким упоением и подробностями, что даже балерине, видавшей за свою жизнь много разных страшилок вблизи, было как-то не по себе.

«Людей смущает слишком большое количество физиологических подробностей», – про себя думала она. – Это как фотографии истертых и искалеченных пальцев ног после пуантов. Всё же есть некоторые нюансы и жизненные моменты, которыми не следует открыто делиться, а тем более выставлять их напоказ». Так и сейчас Полину смущал затянувшийся рассказ о результатах анализа крови, и ей хотелось как можно скорее поменять тему.

– Ты молодец, не сдаешься, и, я правильно тебя поняла, выздоровел? А что с музыкой? Где и с кем играешь?

Стас словно не слышал её реплик и повторившегося вопроса о музицировании. С ещё большим энтузиазмом и деталями, он смаковал свою болезнь. К счастью, в этот момент 45 street упёрлась в сверкающий огнями Time Square. Внезапно представшее пред глазами зрелище поразило обоих. На огромных рекламных экранах безостановочно транслировали анонсы будущих фильмов, а вперемежку с ними – рекламные ролики бытовой техники, которая непременно должна оказаться в доме каждого обывателя. Свет, шум, толпы людей.

– Странно это место выглядит вечером, – с искренним удивлением заметил Стас. – Как здесь красиво! – Словно ребёнок он поднял голову и с радостью смотрел на рекламу.

Иллюзорная идеальная жизнь влекла за собой, словно призывая: «Ты достоин быть на этом празднике! Купи себе новый смартфон и стань королём Вселенной. Обрети своё истинное счастье, и всё у тебя будет хорошо».

По ходу жизни так сложилось, что Поля не была падкой на рекламу. У неё не было свободного времени засиживаться перед экраном телевизора и смотреть нескончаемые пропагандирующие всякую ерунду ролики. Её сознание было светлым и не зомбированным скрытыми ходами и кодами маркетологов. От слишком интенсивного зрелища и быстрой смены образов, персонажей, действа у неё закружилось голова, и место всенародного восхищения ей сразу осточертело.

– Давай, сфотографирую тебя, – предложил старый знакомый.

– Будешь потом вспоминать, как мы с тобой по ночному Нью-Йорку гуляли.

Полина не отказалась, она уже полностью приняла правила, диктуемые Стасом, и решила на сегодня не перечить ему. «Фотографироваться? Хорошо, буду позировать».

А вокруг бурлила суматоха. То, что Полина на дух не переносила. Люди всевозможных национальностей суетно сновали туда-сюда, делали нескончаемые селфи, толкались и пытались поймать лучший кадр.

– Не люблю суеты – ни на сцене, ни в жизни. Идём поскорее, мне здесь не очень нравится, – попросила Полина.

– Да, ты права, это такое типичное туристическое место. Но его посетить надо обязательно, такого больше в мире нигде нет. Ты знаешь, – словно гид, ведя экскурсию, продолжал Стас: – В домах, на которых вывешены экраны, никто не живёт. Хозяевам этой недвижимости за рекламу такие деньги платят, что постоянные жильцы им попросту не нужны. Верхние этажи стоят пустыми. – Продолжал делиться ньюйорскими подробностями Стас, пока они спускались в метро. В это время из подземного перехода послышалась музыка.

– Хорошо играют, – заметила Полина.

– Эти? – с явным неудовольствием переспросил Стас. – Эти играют плохо. Даже ужасно! Неужели ты не слышишь?

– Мне показалось, что совсем не плохо, – попыталась хоть как-то реабилитировать свою репутацию Поля.

– Надо тебе показать, как нормальные музыканты играют. Ты не волнуйся, я тебя заведу в музыкальный клуб. Сравнишь их игру с этими и поймёшь, кто хорошие музыканты, а кто нет. Может, даже сегодня получится.

– Играешь там? – попыталась уточнить Полина, но Стас вновь не услышал её вопроса.

Когда подошёл поезд метро, и они удобно расположились в полупустом вагоне, мужчина рассказывал о чём угодно – о том, сколько бродяг и бедных живёт под землёй в метро, как их уважают и спонсируют на текущий момент успешные и богатые жители