Дожить до весны - Анастасия Соловьева

Хотя спустя три года и не должно быть сильного влечения, разве не так? У них сложный период, поэтому её тело не отзывается на объятия, поцелуи, прикосновения. Ничего страшного, страсть – не главное в отношениях, её можно вернуть, если сильно захотеть. Почитать какие-то книги, купить эротическое бельё, сварганить ужин да зажечь свечи. Двадцать первый век, в интернете что-то дельное посоветуют.

Она сомневалась: Юра прав – нельзя так легко распрощаться с прошлым. Он любит её. Наверное. Сам он никогда не говорил этих слов, а она ждала признания. Но ведь сказать – не значит чувствовать?

Ксюша обвила руками его шею, открыла глаза и с тайной надеждой посмотрела на небо. В знаки она не верила, но сейчас так хотелось в каждой снежинке и в каждом прохожем увидеть тайный смысл, скрытое указание, что ей делать со своей жизнью.

– Всё будет хорошо, котёнок, – продолжал бессмысленно шептать Юра, поглаживая её рыжие волосы.

Она готова сдаться – будущее одиночество страшит, пережитый опыт камнем давит на сердце, нелепая надежда упорно скребёт душу. Расстаться они всегда успеют, вдруг у них всё получится.

И тут Ксюша увидела выходящего из университета социолога. Даниил Владимирович на ходу застёгивал пальто: волосы слегка растрепались от ветра, между бровями появилась вертикальная морщинка. Интересно, о чём он думает? Куда идёт? Забавно, если у него тоже сейчас окно или вообще одна пара в понедельник.

Преподаватель остановился, достал телефон из кармана.

"Лишь бы не заметил, пожалуйста, не смотрите сюда", – взмолилась Ксюша. Их разделяло метров десять, а Юра по-прежнему стискивал девушку в удушающих объятиях.

Звук проезжающей маршрутки отвлёк социолога от телефона, и он взглянул прямо на Ксюшу. Сердце бухнуло в пропасть стыда, жар окатил тело, а ноги превратились в вату. Какая эмоция промелькнула в его глазах? Ксюше показалось, что он разочарован. Сначала она заметила мимолётное удивление, а затем – откровенную горечь. Ну или у неё чересчур разыгралось воображение.

Даниил Владимирович отвёл глаза и резко повернул в сторону парка. Ксюша наконец отстранилась от Юры и беспомощно провожала взглядом социолога. Если это не знак, то что ещё ей надо? В заснувшей душе закипала злость.

– Знаешь, я больше не верю твоим обещаниям. Лучше быть одной, чем вечно надеяться на эфемерное счастливое будущее, ждать чуда с небес и наивно верить, что люди меняются. Чушь, ты не должен ради меня меняться, в нормальных отношениях люди принимают друг друга такими, какие они есть. Спасибо, что бросил меня после концерта. Кто-то должен был это сделать.

– Мы что, расстаёмся? – Юра опустил руки, ошалело взглянул на девушку, не веря в происходящее.

– Да, мы расстаёмся. Прости.

Юра сжал руки в кулаки, противно ухмыльнулся и яростно прошипел:

– Ты ещё пожалеешь, что бросила меня. Прибежишь назад, прощения просить будешь, потому что никому ты такая не нужна. Один я мог терпеть твои вечные выбрыки и глупое нытьё. Что ж, счастливо оставаться.

Раздавив её жестокими словами, Юра развернулся и быстро скрылся за зданием университета. Ксюша по привычке потёрла сухие, без единой слезиночки, глаза, подошла к ближайшей урне и выбросила бесполезный букет из трёх увядающих роз.

ГЛАВА 10

– Ты его бросила? – раскрыв рот, вопрошала Ася.

– Да, я уже пятый раз говорю, что между нами всё кончено. Но, если честно, я до последнего хотела, чтобы мы помирились, – выдохнув, призналась Ксюша.

Они сидели в просторной столовой за небольшим столиком и поглощали скромный обед из пересоленной пюрешки, овощного салата и куриной отбивной с сыром. Почему-то после занудных пар студенческая еда казалась произведением искусства, невиданным блаженством, которое поглощаешь за считанные минуты. Больше всего подруги любили свежеиспечённые сосиски в тесте: на короткой перемене они еле успевали их купить – а потом заваливались в лифт и, смеясь от неловкой ситуации, откусывали огромный шмат от горячей сдобы и усиленно работали челюстями. Прибегали на пары с опозданием, зато сытые и довольные.

Сегодня у них было окно в целый час, и размениваться на перекусы не хотелось. Только полноценный обед с томатным соком и задушевные разговоры возле огромного окошка с видом на парк.

– Почему ты передумала? – Ася сразу учуяла подвох. Ничего нельзя от неё скрыть.

– Надоело вечно страдать из-за Юры. И вообще, ты же сама хотела, чтобы мы расстались.

– Мало ли, чего я хотела, жизнь-то твоя. Ты что-то скрываешь, – Ася окинула подругу проницательным взглядом. – Несколько лет терпела и прощала, а сегодня вдруг его отшила. Не верю! Признавайся, что случилось?

– Вспомнила твои слова, задумалась, протрезвела, – постаралась оправдаться Ксюша.

– Если ты сейчас же не признаешься, я выпью твой любимый сок, – победно заулыбалась Ася.

– Ты не посмеешь! – хихикнула Ксюша. Она обожала томатный сок с солью, могла в день полтора литра выпить. Аська же всей душой и вкусовыми рецепторами ненавидела это богомерзкое пойло из несчастных помидоров.

– Посмотрим, я и не на такое способна ради правды!

– Ладно, сдаюсь, – Ксюша уставилась на остатки салата – аппетит исчез, не попрощавшись. – Во-первых, я посмотрела на Юру другими глазами: заметила, что внешне он заурядный парень, а я ведь считала его эталоном мужской красоты. Во-вторых, я выслушивала его слова с извинениями, но ничего не почувствовала – ни радости, ни облегчения, ни счастья. А ещё я не могла вспомнить, когда в последний раз восхищалась им, таяла от поцелуев, с радостью прыгала в койку, изнывая от страсти. Наверное, всё можно исправить, но проблема в том, что я не хочу ничего исправлять. Ну и в-третьих, – Ксюша пыталась подобрать правильные слова, – я увидела Даниила Владимировича в тот момент, когда собиралась простить Юру.