Золотой шанс - Джейн Энн Кренц

Матильда Фокс упорно поддерживала меры по контролю за распространением оружия. Она вела свою собственную, непрекращающуюся войну с Национальной стрелковой ассоциацией, как и с каждым конгрессменом, который осмеливался высказываться против такого контроля.

Когда Фила смотрела на пистолет, в ее голове звучал голос не только бабушки, но и Крисси Мастерс: «Если у тебя будет пистолет, Фила, ради Бога, научись им пользоваться». У Крисси был довольно прагматичный подход к некоторым вещам.

Стук во входную дверь прервал размышления. Она нашла трусики, которые искала, надела их и потянулась за легкими хлопчатобумажными брюками. Сегодня будет жарко. А в середине лета в Холлоуэе станет еще жарче. Очередная неприятная мысль.

Снова раздался стук, более требовательный. Фила решила, что, поскольку брюки бирюзового цвета, они будут хорошо сочетаться с ее желтой футболкой. Надевая ее, она откликнулась на барабанный бой в дверь.

— Кто там? — В последнее время женщина заставляла себя дважды подумать, прежде чем распахнуть дверь перед визитером. Эта сцена с Рут Сполдинг вчера вечером лишь усилила ее осторожность.

— Ник.

На сей раз Фила трижды подумала, открыть ли ей дверь. Затем, подавив стон, прошла по небольшому коридору и накинула цепочку на замок.

Но что-то подсказывало ей, что Лайтфут способен либо простоять на ступеньках весь день, поджидая ее, либо пойти за полицейским, утверждая, будто в доме произошло что-То серьезное. В любом случае он ее сегодня увидит. Взяв себя в руки, она открыла дверь, не зная, как вести себя с Ником.

Моргая от яркого утреннего солнечного света, она смотрела на него. На мужчине были защитная рубашка и джинсы, а волосы еще блестели после душа. «Хорошо выглядит», — подумала она с некоторым удивлением. Конечно, он все равно оставался слишком крупным, но тем не менее в нем появилось что-то привлекательное.

— Доброе утро. — Он пробежал по ней глазами, отчего она почувствовала некоторое смущение.

— Что тебе нужно? — Филу не особенно заботило, что она не слишком гостеприимна. Ник поднял руку ладонью к ней.

— Я пришел с миром и с подарками. — Он помахал перед Филой белым бумажным пакетом.

— Что это? — подозрительно спросила она.

— После того как я вчера вечером наблюдал, как ты поглощаешь мои бутерброды с тунцом, я решил, что трудный путь к твоему сердцу лежит через еду. Поэтому остановился у магазинчика рядом с моим отелем и купил кое-что на завтрак. Я подумал, что ты можешь по крайней мере сварить нам кофе.

— Зачем?

— Чтобы мы могли выпить этот живительный напиток, поедая мою пищу и обсуждая твой летний отпуск. — Он положил руку на дверь и начал медленно, но решительно открывать ее.

Подавив очередной стон, Фила отступила назад.

— Ну хорошо, заходи. Что там насчет моего летнего отпуска? — Она пошла впереди него на кухню и включила кофеварку.

— Сядь, Фила. Я хотел бы сделать одно предложение и буду очень благодарен, если ты постараешься выслушать меня до конца, прежде чем оттолкнуть обеими йогами. — Ник опустился на один из кухонных стульев и начал разворачивать сдобные булки с яйцом.

— Ну что ж, послушаем. — Женщина уселась на другой стул, будучи уже не в состоянии игнорировать еду. С некоторым удивлением она осознала, что сегодня утром действительно испытывает голод, так же как и вчера вечером. Это была перемена к лучшему. Последнее время она страдала отсутствием

Аппетита. Обычно она только ужинала, и то ей приходилось до этого выпить пару бокалов вина.

— Скоро тебе придется принять решение, которое повлияет на жизнь многих людей.

— Каслтонов и Лайтфутов.

Брови Никодемуса поднялись за стеклами очков.

— Это тебя удивит, Фила, но Каслтоны и Лайтфуты такие же люди, как Рут Сполдинг и те дети, которых ты отдавала приемным родителям.

— Сделай мне одолжение, не заставляй меня чувствовать себя обязанной перед Каслтонами и Лайтфутами. Меня от этой мысли тошнит. — Она взяла один из сандвичей и с удовольствием понюхала его.

— Не похоже, чтобы тебя тошнило. — Ник посмотрел на нее, прищурив глаза, после чего продолжил:

— Мне кажется, ты должна получше узнать нас, прежде чем принять решение, как поступить с акциями. Мне кажется, тебе будет проще это сделать, если ты проведешь некоторое время с нашими семьями. Ты поймешь, что мы такие же люди, как и все остальные.

— Что ты мне предлагаешь? Чтобы я устроила вечеринку и пригласила их?

— Я говорю серьезно. Сейчас все находятся в Порт-Клакстоне и проведут там еще несколько недель. Это в некотором роде летняя традиция. Каслтоны и Лайтфуты с большим уважением соблюдают традиции. Ты тоже могла бы поехать на побережье. У тебя появилась бы возможность познакомиться с семьями, задать вопросы и принять обоснованное решение по поводу того, как поступить с акциями. У тебя в руках большая сила. Разве ты не хочешь распорядиться ею с умом?

— Я уже и так много знаю про семьи. Собственно говоря, больше, чем хотела бы.

Ник мрачно поджал губы.

— Ты о каждом из нас имеешь свое мнение и знаешь, чего мы хотим, так? Но никого, однако, кроме меня, ни разу не видела.

Правда его слов заставила Филадельфию почувствовать себя неловко. Она сосредоточилась на втором сандвиче с яйцом.

— Просто я думаю, что не получу никаких удовлетворительных ответов, даже если проведу время в Порт-Клакстоне.

— У Каслтонов и Лайтфутов есть свои проблемы, Фила, может быть, даже парочка семейных скелетов в шкафу, но мы не чудовища. Мне кажется, если ты нас узнаешь, то поймешь это. А ты должна это понять, прежде чем примешь принципиальное решение по поводу того, что унаследовала.

Она внимательно смотрела на него.

— Знаешь что? Время от времени я забываю, что ты один из них. Вероятно, потому что Крисси никогда про тебя не упоминала. Ты же сам рассказывал, что уехал от семьи три года назад. Но сейчас я начинаю понимать, что каждый раз, когда ты говоришь про семьи, включаешь себя в их число. Ты все время говоришь «мы».

— А чего ты ожидала? Что я буду отрицать, что Лайтфуты мои родственники? Я не могу этого сделать. У меня фамильный нос, видишь? — Он с важным видом постучал себя по носу.

Фила хмуро рассматривала его нос.

— А у женщин в вашей семье тоже такой нос?

— Нам не удалось это узнать. Я единственный ребенок своих родителей. Нос я унаследовал от отца.

— А твоя мать? — осторожно спросила Фила.

— Моя мать была очень красивой женщиной, — тихо произнес Ник. — Она умерла семь лет назад.

— Понимаю. Извини. — Фила пожалела, что не смогла удержаться от вопроса.

— Ты упоминала свою бабушку, но что случилось с твоими родителями, Фила? — через мгновение спросил он.