Снегурка в постель - Мария Зайцева

Я закрываю за собой дверь в комнату и тут же приваливаюсь к ней спиной. Потому что ноги тупо не держат.

Блин, хорошо, что платье ниже колен.

Виктор не видел, как они дрожат.

Вот прям как начали с того момента, когда дверь ему открыла, так, кажется, до сих пор и ходят ходуном. Странно, что не упала нигде.

Сашка, ты взбесилась?

Что происходит-то?

Ну, пришел сын хозяев, ну посмотрел на тебя.

Ну, спала ты с ним когда-то… Не так давно, кстати…

И что?

Вот, что?

Из-за этого надо, как дуре, в полуобморочном состоянии ходить? Да?

Нет!

Я злюсь на себя, бью несколько раз со всего размаху по щеке. Боль отрезвляет. И это хорошо. А то весь вечер, как в кумаре проходила. Под его взглядом. Какого черта смотрел-то, вот что интересно?

Ведь сам сказал, что недоразумение. Что не будет ни настаивать, ни…

Опомнись, овца!

Он и не настаивал! Он вообще ничего не делал! Ну, смотрел. И что? Может, просто оценивал, справляюсь, или нет…

Сейчас наверняка еще у матери выспросит…

Хотя хозяйке явно не до меня. И сказать ничего, кроме того, что я незаметная и вроде как не лажаю, не сможет.

Валентина Борисовна вот, карга старая, много чего скажет. Она, наверняка, досье на меня ведет, и все косяки записывает. Чтоб по итогу испытательного срока вычесть из зарплаты.

Откуда я это все знаю?

Так она сама сказала! Хуже надсмотрщицы в тюряге, ей-Богу!

Вообще, сама работа мне даже нравится.

Не то, чтоб я мечтала быть прислугой, но, если по честному, чем продавец, например, обуви, отличается от прислуги в богатом доме? Ничем. Тот же обслуживающий персонал. Только ему за день приходится сто разных чужих ног ощупывать, молнии, там, застегивать, шнурки завязывать.

А я большую часть времени вообще одна. Ни с кем не общаюсь. Кроме грымзы старой, само собой.

Работа несложная. Прибраться, все по местам расставить, куда не надо, не ходить, накрыть на стол, убрать со стола, загрузить посуду в посудомойку, сгонять по разным делам.

Нормально и не пыльно.

Тем более, что в самом доме, несмотря на большую площадь, очень чисто. Два раза в месяц вызывается специальная служба, которая генералит все от и до. А на мою долю остается только поддерживать порядок.

Готовят тоже либо приглашённые повара, либо грымза.

Она же ведет, я так понимаю, все домашние дела, весь бюджет.

Сам хозяин, генерал Евгений Петрович Старицкий, дома вообще редко бывает. Только ночует. Его жена, Мария Васильевна, мать Виктора, от мужа не отстает и тоже целыми днями где-то лазит.

Есть еще дочь, Светлана. Она моя ровесница.

И не сказать, что появляется чаще отца здесь.

Короче говоря, я вообще не понимаю, нахрена им прислуга, если их в доме не бывает.

Но это, по сути, не мое дело.

Главное, что тепло, кормят отлично, и комната у меня своя. Да такая, что, первый раз зайдя, я реально обалдела.

Просторная, квадратов четырнадцать, наверно, кровать большая, мягкаяяя…

И отдельно душ и туалет.

И шкаф!

И даже туалетный столик!

И телевизор!!!

Да блин!

Это вообще самые лучшие условия, в которых я когда-либо жила!

Правда, на той квартире, куда меня подполковник привел сразу после нашего разговора в ресторане, тоже было неплохо, но там все равно попроще.

А тут…

Я тогда, после собеседования с грымзой, еле дождавшись, когда она свалит, гикнула радостно и поскакала исследовать доставшиеся мне сокровища. И прямо сдерживалась, чтоб не завизжать от восторга!

А потом, всласть повалявшись на кровати, врубила телек и под него чуть не вырубилась.

Впервые за долгое время почувствовав себя в безопасности. Сытой и довольной.

Как мало человеку надо для счастья, мама дорогая!

И понять меня сможет лишь тот, у кого перспектива была на вокзале ночевать. До которого еще добраться надо было, ага. По зиме.

Короче говоря, заценив все плюсы предложения подполковника, я поняла, что вытащила-таки счастливый билет.

Не факт, что меня тут вообще искать будут.

Я, так-то, не рассказывала, куда пойду, никому.