На пути к венцу - Робин Доналд

Все это в какой-то степени оправдывало его замкнутость. «Благородный рыцарь», – иронично подумала Ианта, пытаясь заглушить в себе порыв мечтательности и спуститься с небес на землю. Но ее вернул к реальности сам Консидайн, предложив небольшую прогулку.

– Мы можем спуститься к воде, – добавил он.

– Только ненадолго, – согласилась Ианта.

Они вышли на берег озера, над которым застыла знойная тишина, едва ощущавшийся ветерок не тревожил голубую неподвижную поверхность. Ианта сбросила сандалии и, стиснув зубы, посмотрела в прозрачную воду с белеющим на дне песком. Сделала большой шаг вперед, но остановилась в дюйме от воды.

– Расслабься, – раздался голос Консидайна.

– Тебе легко говорить.

Алекс приблизился вплотную к Ианте и положил руку ей на плечо. Она всем телом подалась вперед и ступила в дразнящую голубизну.

– Молодец, у тебя сильная воля, – подбодрил ее Консидайн, хотя чувствовал, что она дрожит всем телом. Он убрал руку с ее плеча.

– Сомневаюсь, – еле слышно пролепетала Ианта.

Однако она стояла в воде и, все еще холодея от ужаса, ощущала восторг от преодоления так долго преследовавшей ее болезни.

– Тут нечего сомневаться, – невозмутимо продолжал Алекс, – после пережитого тобой страха ты еще находишь в себе силы бороться. И побеждать.

Ианта несколько раз глубоко вдохнула. Разве Алекс может понять, что страх она испытывает именно сейчас?

– Гипервентиляция легких?

– Нет, дыхательное упражнение.

– И помогает?

– Наверное, – она улыбнулась, – ведь я стою.

Едва Ианта это произнесла, как ей показалось, что она теряет контроль над собой. Она тут же выскочила из воды на горячий песок и застыла на месте. Консидайн заметил потерянное выражение ее лица. Опасаясь, что у Ианты может начаться приступ паники, он легким движением подхватил ее на руки и отнес в тень под деревьями.

– Я думал, в моем присутствии тебе будет легче, – сказал он, ставя ее на землю.

Ианта схватила его за плечи и прижалась к нему, что заставило Алекса обнять ее. Пальцы женщины вцепились в твердь его мускулов под тонким материалом рубашки, грудь едва ощутимо касалась его широкой груди. Ианта также ощущала прикосновение его бедер и смутно осознавала признаки мужского возбуждения.

– Все хорошо, Ианта, – звучал его шепот, – все хорошо.

Алекс осторожно поцеловал ее в лоб, затем его губы коснулись ее брови, виска и… отступили. Ианта затаила дыхание и закрыла глаза, Замерев в ожидании. Но, так как ничего больше не последовало, она отстранилась и опустила голову. Руки Алекса еще миг удерживали ее, прежде чем отпустить, но вот опустились и они.

– Извини, – произнесла Ианта первое, что пришло ей на ум, отступая на шаг.

– Это ты меня извини, – произнес Алекс, – мне не следовало принуждать тебя заходить в воду.

– Ты меня не принуждал, мне самой хотелось это сделать, – возразила она, стараясь не глядеть ему в глаза, – если я не преодолею себя, то не смогу вернуться к работе. В этот раз у меня не кружилась голова, значит, все идет к лучшему.

– Да, большой прогресс, – с усмешкой произнес Консидайн.

Когда они подошли к дому, их встретил Марк, очевидно дожидавшийся Алекса.

– Что такое? – еще издали спросил Консидайн.

– Вам звонят.

– Я возьму трубку в кабинете.

– Хорошо.

Когда охранник повернулся, чтобы уйти, Алекс произнес:

– Принеси, пожалуйста, мисс Браун что-нибудь выпить.

– Нет, спасибо, я не хочу, – возразила Ианта.

Она знала, что ее голос звучит скованно, а отказ – неубедительно, но ей не хотелось общаться с Марком. Консидайн бросил на нее внимательный взгляд, затем кивнул и, когда Марк что-то тихо сообщил ему, не обращая больше внимания на Ианту, вошел вместе с ним в дом.

Ианта отправилась на веранду, под крышу которой не проникали лучи солнца, села в плетеное кресло и задумалась. О Господи, что же произошло в те краткие минуты, когда Алекс заключил ее в объятия? Весь внутренний мир пошатнулся, перевернувшись, словно поменялись его полюса: север встал на место юга. Но постичь смысл произошедших перемен оказалось невозможно – слишком много эмоций боролось в ней, не позволяя разуму расставить все по своим местам.

Нет, это не любовь, ведь она приходит постепенно, пока ты наконец не поймешь, что влюблен. Когда-то Ианта познала, что такое любовь, жила ее восторгами, помнила пережитое потрясение от ее потери. А этот дикий всеобъемлющий голод был вызван сексуальным желанием, самой сильной и естественной потребностью после потребности дышать и есть.

Хорошо, пусть будет так: ей захотелось заниматься любовью с Алексом Консидайном. В сущности, ей этого захотелось с первой встречи с ним. Что вполне естественно в ее нынешней ситуации. Правда, это желание еще никогда не заявляло о себе с такой неистовой силой.

Пять лет назад у нее был Грег…

Ее губы сжались при воспоминании об ощущении утраты. Да, сначала беззаботный весельчак Грег ей просто понравился, привязанность переросла в любовь. Но даже с Гретом она могла контролировать свои желания. Ничто из того, что было в прошлом, не могло подготовить ее к нынешнему дикому желанию, которое давило и причиняло почти физическую боль. Все рациональное в ней сжигалось одним взглядом Алекса и той неописуемой аурой вокруг него, говорившей любой женщине, что он прекрасный любовник, мужчина, имеющий престиж и способности позаботиться о ней и ее детях.

У людей, как и у животных, происходят брачные игры, которые сводятся к выбору партнера, только люди играют более утонченно. В итоге женщины выбирают умных мужчин с надежным социальным положением, а мужчины ищут в будущих женах ласку и красоту.

Грег тоже обладал умом и положением в обществе и, наверное, смог бы обеспечить достойную жизнь для своей семьи, кроме того, он был простодушен и мил. После помолвки с Иантой Грег уехал на короткое время в Папуа – Новую Гвинею, где работал по своей специальности – морским биологом. На реке Сепик он заболел тропической лихорадкой и умер по дороге в больницу, однако осматривавший его врач сказал, что, даже если бы его успели довезти до больницы, он скончался бы на больничной койке.

Когда он умер, Ианта думала, что тоже умрет – от горя. Но она сумела пережить эту утрату. Его смерть навсегда осталась в ее сердце незаживающей раной, но теперь Ианта вспоминала о нем с любовью и сожалением…

– Извини, что задержался, – прервал ее мысли голос Алекса.

Ианта поднялась с кресла, опасаясь, что Консидайн заметил, как она вздрогнула при его появлении.

– Ничего. Вообще-то мне пора домой.