Ливень судьбы - Елена Архипова

Мария.

Нюра всё у меня выведала о сегодняшнем странном дне, а я особо и не скрывала. Она знала, что личной жизни у меня нет. Всё-таки, уже три года через забор живем. Все праздники вместе отмечаем. Да и деревня же, как ни крути, все на виду друг у друга.

– Нет, Мария, ничего тебе не могу про Игоря твоего сказать, я его ещё не знаю! А вот то, что жена его кукушка – это точно! Это ж надо, на целый день ребенка оставить! Я, когда девчушке щей-то налила, так она отказывалась, говорила, что слишком много! А чего там много то? Дети ведь! Я думала она младше моего младшенького, а она, оказывается, ровесница моему старшему! А ведь девочка же, они в этом возрасте должны перерастать парней то!

– Нюра, так щи то твои Анюта съела? – прервала я поток речи Нюры.

– А то! Выхлебала наравне с моими мальчишками! Потом ещё и целую кружку молока выпила! – гордо сообщила мне соседка.

– Ох, как бы у девочки расстройство желудка с непривычки не случилось! У них же дома только обезжиренное!

– Да ты что?? Ох, ты ёлки-палки, вот они, городские дети!! Есть у тебя что-нибудь от живота то? – забеспокоилась Нюра.

– Да, есть.

– Ох, ты, Господи!! Вот ведь не подумала то я! – Нюра всплеснула руками.

– Да ладно тебе, Нюр, чего теперь то! Веди уж в этот их штаб на дереве! Может, обойдется? Может, и хорошо всё у Анюты, как ты говоришь, с животом!

Не обошлось. Мы только-только вошли во двор к Нюре, как нам на встречу выбежал младший сын Нюры Колька.

– Мама, тетя Маша, там Анюте плохо!

– Что? Где она?

– Так в туалете у нас заперлась и не пускает никого.

Я рванула в дом к соседям, конечно, я знала, где у них находится туалет. Хорошо хоть, Анатолий сделал в доме. А то у многих в деревне до сих пор ещё только на улице. Вот уж Анюте, городскому ребенку, только ещё уличного туалета, со всеми сопутствующими прелестями в виде очень специфического запаха по случаю жары и неимоверного количества мух, и не хватало!

– Анюта, это тетя Маша, – поскреблась я в дверь, – ты там?

– Да, – раздался слабый голосок.

– Извини, но я спрошу, у тебя живот болит, да?

– Да, – услышала я опять односложный ответ, сопровождаемый на этот раз характерным журчанием воды.

– Девочка моя, ты не пугайся! – заворковала я неожиданно для себя, – это у тебя от деревенского молока. Вот у меня тут есть лекарство, порошок. Я тебе разведу и принесу, хорошо? Или ты сможешь выйти?

– Не знаю! – раздалось из-за двери, – не уверена.

– Хорошо. Я сейчас вернусь! – пообещала я и рванула на кухню, разводить лекарство.

Мне не было противно заходить в туалет к девочке, хоть я и понимала, что там сейчас не розами должно пахнуть. Все мы не розами пахнем, когда нам плохо. А это ещё и напуганный ребенок.

Дальнейшее лечение Анюты проходило уже у меня дома. Её мать кукушка так и не появилась, хорошо, хоть отец позвонил. Анюта в этот момент уже спала в гостиной на диване. В спальню, на мою кровать, этот удивительный ребенок идти отказалась на отрез, сказав:

– А, вдруг, мне опять плохо будет? И где Вы потом спать будете?

Анюта спала, поэтому на звонок её отца пришлось отвечать мне:

– Анюта, как ты там, малыш?

– Игорь, это Мария. Анюта спит.

– Спит? Где спит? – удивление в голосе и сразу тревога:

– Что с Анютой?

Я вздохнула и произнесла:

– У меня в доме спит. Она сегодня выпила настоящего деревенского молока, и её неподготовленный организм банально с этим не справился. Я дала Анюте лекарство, напоила её крепким чаем, и сейчас она спит. Сейчас уже всё хорошо, просто устал ребенок. Речка, свежий воздух, другая еда.

– Ясно, – как-то неопределенно ответил Игорь.

– Я передам, что Вы ей звонили, но думаю, что она проспит до утра.