Уйти, чтобы вернуться - Сьюзен Мейер

– Да рассказывать особенно и нечего. Твой кузен сумасшедший. Его ко мне влечет. Я ему нравлюсь. За эти два дня он рассказал мне о себе больше, чем за прошедшие четыре года.

– И?..

– Он поцеловал меня и уже сожалеет об этом, а я хочу поскорее отсюда убраться.

– Не вешай нос, Оливия, – подбодрила ее Джина. – Все будет хорошо.

– Я так не думаю. – На этот раз в ее голосе слышалась печаль, которая охватывала ее всякий раз при мысли о предстоящем расставании с Джошем. – Знаешь, твой кузен замечательный человек. Он заслуживает счастья, но порой мне кажется, что он… боится быть счастливым.

– Возможно, – ответила Джина. – Ты же знаешь, ему пришлось нелегко.

– Нет, я этого не знала, – удивилась Оливия. Она никогда бы не подумала, что у человека, который мог себе позволить учиться в Принстонском университете, была тяжелая жизнь. Да и своим поведением он не вызывал таких мыслей. – А что произошло?

– Мы с отцом считаем, что Джош так много работает потому, что несколько лет назад его отец покинул компанию.

– Отец Джоша работал в «Хилтон-Купер-Мартин»? – Посмотрев на полку с проигрывателем, Оливия увидела фотографию.

Джош, Хилтон Мартин и темноволосый пожилой мужчина. Должно быть, это и был отец Джоша.

– Да. Он занимался вопросами, связанными с арендой помещений, – сказала Джина, – поэтому часто был в разъездах. Во время одной из своих командировок он влюбился в другую женщину. Поскольку мать Джоша родная сестра моего отца, уйдя от моей тети, он оставил и работу. В то время мы как раз вели переговоры об аренде помещений для трех новых магазинов, – продолжила она. – Нужно было действовать очень осторожно, потому что на эти помещения претендовал наш конкурент. К несчастью, из-за любовных похождений отца Джоша мы потеряли два контракта из трех и десять лет расхлебывали последствия этих неудачных сделок.

– Ничего себе…

– Мы с отцом думаем, что Джош чувствует себя виноватым перед нами.

– Наверное, поэтому он и не просил твоего отца взять его к себе на работу, а ждал, пока тот сам ему не предложил.

– Именно так и было. – Немного помедлив, Джина добавила: – Похоже, Джош действительно кое-что рассказал тебе о своей жизни.

– Совсем немного, – поспешно заверила ее Оливия, не желая быть превратно понятой.

– Знаешь, Оливия, – продолжила Джина, – мой отец вовсе не желает, чтобы Джош так много работал. Я уверена, когда Джош поймет, что не должен отвечать за ошибки своего отца, он успокоится.

– Возможно.

– Если Джош рассказал тебе о том, как получил свою работу, возможно, в следующий раз он захочет рассказать тебе о своем отце…

– А если он заговорит со мной о своем отце, – произнесла Оливия, нахмурившись, – я смогу сказать ему, что он не должен так много работать?

– Нет, – смеясь, ответила Джина. – Не хватало тебе брать на себя роль корпоративного шпиона. Я просто хочу, чтобы ты знала: если он заговорит с тобой о своем отце, ты значишь для него намного больше, чем думаешь.

– Наверное…

– Возможно, тебе следует задержаться еще на день-два и заставить его понять, что с твоей помощью он сможет освободиться от части своего прошлого.

– Ты имеешь в виду какую-нибудь старую подругу, которую он до сих пор не может забыть?

– Я ни о чем таком не слышала. Мне мало известно о его жизни в Нью-Йорке. Но мы довольно близки, и я бы знала, если бы его сердце было разбито. Правда состоит в том, что он замкнут и неразговорчив. Ты первая женщина, которой он рассказал, как попал в «Хилтон-Купер-Мартин».

– Не хочешь ли ты мне сказать, что у меня есть шанс?

– И притом очень неплохой.

– Ну, я не знаю… – Оливия закусила нижнюю губу.

– Оливия, я не стала бы тебе это говорить, не будь я полностью уверена. Я люблю Джоша и считаю, что ты можешь сделать его счастливым. Я также люблю тебя, поэтому хочу счастья и тебе. Всего лишь прошу тебя быть внимательнее. Если он заговорит с тобой о своем отце, знай, что за этой откровенностью прячется нечто большее. Было бы глупо с твоей стороны не воспользоваться этим.

Повисло молчание.

– Оливия?

Обернувшись, Оливия увидела Джоша, стоящего в дверях гостиной.

На нем был тот же халат, что и утром, но на этот раз из-под него виднелись пижамные брюки.

– Кто звонит?

– Джина.

– Чего она хочет?

Оливия растерянно посмотрела на трубку. Джина не говорила ей о причине своего звонка.

– Зачем ты позвонила? – спросила она.

– Чтобы спросить, почему Джош уехал, не попрощавшись.

Оливия передала эти слова Джошу, тот вошел в комнату и взял у нее трубку.

– Джина, это я. Мы уехали с вечеринки, потому что Оливия пролила вино на платье. Ты разве не видела, что на ней был мой смокинг? Мы не спим вместе. Она осталась в Джорджии, чтобы мне помочь. Смотри, если до меня дойдут какие-нибудь сплетни…

Его тон был мягким и шутливым, но Оливия сделала несколько выводов. Во-первых, Джош обещал ей, что никто не узнает о ее задержке в Джорджии, – таким образом, он защищал ее. Во-вторых, он очень быстро придумал объяснение их быстрому уходу. Либо он сделал это, чтобы спасти репутацию их обоих, либо не хотел ни с кем делиться подробностями своей личной жизни.

Пока Оливия размышляла над его поведением, Джош продолжал разговаривать с Джиной. Оливия неловко огляделась. У нее не было ни одной причины, чтобы остаться, и было множество причин, чтобы уехать. Она тихо покинула гостиную и прошла к себе в спальню.

Ей нужно побыть одной, обдумать их с Джиной разговор, но как только ее голова коснулась подушки, Оливия заснула.