Нежный деспот - Сьюзен Стивенс

Ночь перед ответственным событием…

Карли слукавила, утверждая, что хочет выспаться. Она отлично знала, что накануне больших дел сон к ней нейдет. Именно в такие полные расплывчатых опасений ночи она отчетливо понимала, что что-то с ней не так, что с этой задерганностью нужно бороться, как-то себя менять.

Однако дальше намерений у нее не шло. Она просто лежала бревном, то с закрытыми, то с открытыми глазами и пыталась понять, что же ее действительно так волнует, что вечно выбивает из колеи, что заставляет самосознание работать против нее самой.

На излете ночи ее сморил-таки беспокойный неглубокий сон. Но за мгновение до звонка будильника Карли проснулась, и первое, о чем подумала, была предстоящая вечеринка. При этом она четко осознала, что это событие в ее мыслях неразрывно связано с одним-единственным человеком. Поэтому о нем она в этот миг тоже подумала. Как было в последние дни постоянно.

Лоренцо Доменико стал по большому счету ее главенствующей мыслью. Карли даже перестала понимать, как к нему относится — плохо ли, хорошо ли… Это не имело никакого значения по сравнению с первостепенным вопросом: как Лоренцо Доменико относится к ней? Не к студентке Тейт, зачисленной на факультет с высшим баллом. А к Карли, обладательнице рыжей шевелюры, румяных щек и внушительного бюста.

Утро нарождавшегося зимнего дня было освещено только уличными фонарями и желтым светом из окон. Карли еще полежала в постели, осваивая новую методику контроля над действительностью и последовательно воспроизводя в мыслях все предстоящие события. Однако при этом она понимала, что именно так, как хотелось бы, никогда не будет. А что действительно не замедлит случиться, так это сплошные накладки, вызванная ими нервотрепка, злость на себя и окружающих, не проходящий стыд, обостренное сознание собственной никчемности.

И все время в мысли девушки вторгался этот мужчина, который давно перестал быть для нее профессором, строгим преподавателем, старшим наставником. Она ни в чем не могла его упрекнуть, но знала, что Лоренцо сознательно сделал все, чтобы теперь ее мучить. И она мучилась, разрываясь между желанием и стыдом, желанием и запретом, желанием и благоразумием. И это тройное желание оказалось сильнее и неоспоримее всего противостоящего ему.

Она нырнула лицом в подушку. Хотела всплакнуть, почувствовав себя беззащитной, одинокой и бесконечно несчастной, но тотчас устыдилась, поскольку это было по-детски глупо и недостойно человека, готовящегося стать юристом…

Ей нужна была мысль, которая бы заставила ее сейчас подняться с постели и начать исправно функционировать. И она очень скоро постановила, что каким бы сладострастным человеком ни был Лоренцо Доменико, он не может всерьез заинтересоваться такой нескладной девчонкой, как она. Теперь ей следует держать ухо востро и не позволить ему над собой насмеяться, а ведь этим и рискует закончиться всякая вольность с ее стороны.

— Итак, Карли, — начал профессор Доменико, развернув перед собой программу грядущего мероприятия, — пробежимся по каждому пункту. Я хочу убедиться, все ли у нас выполнено. Карли поерзала в кресле напротив.

— Да, здесь душно, — своеобразно прореагировал он на ее телодвижения и, ослабив галстук, расстегнул ворот рубашки. — Нужно подрегулировать термостат.

Доменико встал из-за своего стола и исполнил свое намерение.

Карли сидела как на иголках. Чем больше она старалась убедить себя в надуманности своих переживаний, тем ярче эти переживания становились.

— Ты уже распространила среди студентов правила поведения? — спросил он, вернувшись за стол.

— Да, конечно, вместе с пригласительными на вечер.

— Отлично. Честно говоря, меня только соблюдение порядка и волнует. Будет не лучшей рекламой для нашего отделения, если особы, призванные чтить закон и порядок, примутся злобно его нарушать, — шутливо заметил Лоренцо.

Карли, как ни старалась сохранять серьезность, прыснула тонким девчачьим смешком. Профессор Доменико улыбнулся.