Осенний трон - Элизабет Чедвик (Англия)

Подъем в верхние покои в замке Мирбо оказался несказанным мучением для ее коленей, однако Алиенора преодолела это испытание. Наградой стала просторная комната с удобной кроватью, которую слуги уже застилали ее собственными матрасами, простынями и покрывалами.

Она отведала легких закусок с Рихензой и тут же легла, но велела не задергивать занавеси полога и не закрывать ставни – хотела полюбоваться темно-синей чашей ночного небосклона. Облака были подкрашены тусклым пурпуром, и время от времени вспыхивали зарницы сухой грозы. Вдалеке рокотал гром. Алиенора никогда не боялась гроз, напротив – любовалась грандиозным спектаклем. Правда, при условии, что ее защищают каменные стены.

В другом конце комнаты, за шахматной доской, негромко переговаривались Рихенза и Ричард. Вслед за грозой пришел дождь, но окно было с подветренной стороны, так что капли не попадали в комнату, а ровный шум убаюкивал. Почувствовав губы Рихензы на своей щеке, Алиенора что-то сонно пробормотала и повернулась на другой бок.

Снова ее поглотила тьма. Она хотела увидеть во сне Ричарда в младенчестве, а потом взрослым человеком во всей его красе. Хотела увидеть себя молодой, веселой и свободной. Но вокруг клубилась тьма, в которой Алиенору куда-то несло, и это было даже приятно, только очень уж темно и душно.

Утром она проснулась от боли в затекших конечностях, с сухим ртом и тяжелой головой от слишком глубокого сна. С трудом села в постели и попросила пить. Тут же появилась Бельбель со всем необходимым, помогла ей одеться, причесала и заплела жидкие седые волосы.

– Где Рихенза? – Алиенора оглянулась вокруг, встала с кровати и скованным шагом двинулась по комнате.

– Она вышла несколько минут назад. Ее позвал Ричард, не знаю зачем.

Алиенора глотнула вина, разбавленного водой, и встала возле окна. После грозы воздух благоухал свежестью и зеленью, небо было цвета незабудок. Раньше в такой день она бы бегом спустилась по лестнице навстречу новым приключениям.

В покои вошел слуга со свежеиспеченным хлебом и горшочком меда. В Алиеноре просыпались ощущения, и она постепенно освобождалась от ночной тьмы. Пока завтракала, вернулась Рихенза вместе с Ричардом.

– Вы, должно быть, пришли на запах хлеба! – со смехом приветствовала она их, но при виде их лиц посерьезнела.

– Бабушка, приближается армия во главе с Артуром Бретонским, – сообщил Ричард. – В городе бьют тревогу. Говорят, по дороге из Тура идет отряд в несколько сотен человек. – Он сглотнул. – Стены недостаточно крепки, чтобы удержать их.

Его известие окончательно изгнало сонную вялость из сознания Алиеноры.

– Вряд ли он просто хочет навестить свою старую бабушку. Пришлите ко мне сенешаля и заприте ворота. – Королева понимала, что уязвима. В Пуатье она была бы в безопасности, но в пути оказалась бы легкой добычей. Алиенора обратилась к Ричарду: – Возьми на конюшне самого быстрого, самого сильного коня и скачи к королю. Передай ему, что если он дорожит Аквитанией, то пусть прибудет ко мне как можно скорее.

Ричард затряс головой и возмущенно воскликнул:

– Я не могу оставить вас, бабушка, это же трусость и предательство!

– Ничего подобного! – отрезала Алиенора. Теперь свеча ее жизни снова горела в полную силу. – Делай, что я говорю, и забудь свои глупые представления о рыцарстве. Подумай сам: что произойдет, если ты не передашь мои слова отцу и он сюда не приедет? Здесь есть кому защитить меня. И поторопись! У тебя уже нет времени на споры.

После такой отповеди у Ричарда запылали уши, но он преодолел стыд, кивнул и быстрым шагом двинулся к сундуку, где лежал его плащ. Там он стал торопливо надевать пояс с мечом и кинжалом, и Рихенза бросилась ему помогать.

– Возьми с собой хлеба! – приказала Алиенора и сама завязала свой кусок в салфетку, на которой ей подали завтрак.

Бельбель в это время сдернула с крюка на стене кожаную бутыль и налила туда разбавленного вина из кувшина.

Алиенора стянула со среднего пальца любимое кольцо с топазом и протянула внуку:

– Отдай это отцу. Он поймет, что оно означает.

Ричард надел кольцо на шнурок, который висел у него на шее, встал на колено, чтобы бабушка благословила его поцелуем, и умчался выполнять поручение.

По крайней мере, теперь два ее внука не будут сражаться друг против друга. И Ричард действительно лучше всех подходит для этого поручения.

– Это не первый раз, когда меня хотят захватить в плен, – сообщила она Рихензе, которая взволнованно кусала губы. – Женой Людовика Французского я стала потому, что после смерти отца меня боялись оставлять незамужней. После расторжения брака с Людовиком родной брат твоего деда Генриха пытался похитить меня. А тридцать с лишним лет назад Уильям Маршал спас меня от засады Лузиньянов. – Она зло засмеялась. – Благодаря этим попыткам я снова и снова осознаю, насколько могущественна! Но должна признаться: никогда не думала, что меня будет осаждать собственный внук.

– Что произойдет, если Артур нас пленит?

Алиенора снова взяла свою чашу и послала Бельбель за новой буханкой хлеба.

– Понятия не имею. Я бы сказала, что меня это вообще не волнует, но я возмущена тем, что мальчишка имеет наглость нападать на престарелую бабку. И не важно, кто его надоумил. Знаю: Артур желает, чтобы я отдала ему Аквитанию. Ха! Скорее ад замерзнет, чем я ему уступлю.

– Не хочу тебя пугать, бабушка, но что, если ты умрешь, будучи у него в плену, а он станет утверждать, будто ты передала ему права на Аквитанию?

Алиенора поджала губы, отчего глубже прорезались морщины на ее лице:

– Никто ему не поверит, кроме Филиппа Французского. Только я не собираюсь попадать ему в руки. Нам помогут.

– Но…

– Хватит! – Она выпрямилась, вновь становясь королевой, исполненной грозной власти и готовой сражаться до смерти. – Больше не желаю об этом слышать, тебе ясно?

Слезы блестели в глазах Рихензы, но она тоже расправила плечи:

– Да, бабушка, ясно.

На конюшне Ричард не взял самого резвого коня, хотя ему очень приглянулся поджарый черный скакун с длинными тонкими ногами. Ему требовались скорость и – в равной степени – сила и выносливость. Нужен конь, который мог скакать без устали целую вечность. Серая кобыла Алиеноры была как раз такой, но слишком мала для него, а его собственный жеребец еще не набрал силу после долгого пути. В конце концов Ричард выбрал крепкую гнедую лошадь с широким крупом и изогнутой шеей. Она принадлежала коннетаблю и явно хорошо отдохнула – настолько, что лягалась и вставала на дыбы, пока юноша прилаживал седло. Но он был хорошим всадником: натянул поводья, сдавил ногами лошадиные бока и выехал из крепости.

Город он пересек быстро, однако несколько раз пришлось прокладывать себе путь через толпы испуганных людей с домашним скарбом и скотом. Уже разлетелся слух о том, что под городскими стенами стоит вражеская армия. От возбуждения у Ричарда неистово колотилось сердце, во рту пересохло, но он подавил желание пришпорить лошадь – ее силы пригодятся ему позднее.