Карнавал Хилл - Кэролайн Пекхам

Фокс свирепо зарычал, когда Шон протянул руку, чтобы коснуться моей щеки, и рванулся вперед с предупреждающим рыков, на который Шон ответил, развернув дробовик так, чтобы он был направлен прямо ему в лицо.

— Лежать, мальчик, — скомандовал Шон, опустив палец на спусковой крючок, его пальцы были всего в нескольких дюймах от моей кожи, пока я задерживала дыхание и пыталась побороть ужас, который я чувствовала, находясь под ним вот так, зная все, что он сделал с Чейзом. — Если кто-нибудь из них двинется ко мне, пока я разговариваю со своей сладенькой, вы пристрелите их, — добавил он своим людям, и я судорожно сглотнула, когда они еще плотнее сомкнулись вокруг моих мальчиков.

Шон снова потянулся ко мне, сигарета все еще дымилась между его пальцами, когда он провел ими по моей скуле в том же месте, где был красный порез, который я оставила на его лице.

— Думаю, я должен тебе отплатить, не так ли, сладкие щечки? — спросил он, ухмыляясь мне, как кот, которому достались сливки.

— В чем дело, Шон? Тебе не нравится смотреть в зеркало и вспоминать, как я тебя пырнула? — Я посмотрела на его обнаженную грудь, на которой болтался распахнутый халат, и улыбнулась все еще перевязанной ножевой ране, которую я ему нанесла. — Хотя, должна признаться, я надеялась, что ты истек кровью где-нибудь в канаве после нашей маленькой стычки.

Шон ухмыльнулся мне, но улыбка не коснулась его глаз, и он наклонился ближе, чтобы говорить только со мной. Я заметила, как один из мужчин справа от него переступил с ноги на ногу, узнав в нем его второго заместителя или третьего, или черт знает кто он там в его банде, Трэвиса, и он слегка нахмурился, прежде чем снова разгладил черты лица.

— Мне доставит огромное удовольствие снова сломать тебя, сладенькая. Я получу огромное удовольствие, наблюдая, как ты раскалываешься для меня, умоляешь меня и ползешь ко мне на коленях в надежде удовлетворить меня. Я так выверну тебя наизнанку, что к тому времени, когда я дам тебе то, что ты хочешь, и снова превращу тебя в свою маленькую шлюшку, ты будешь петь мне дифирамбы и благодарить за внимание.

— В твоих гребаных мечтах, — прорычала я.

— Каждую данную богом ночь, — согласился он, подмигивая мне и снова выпрямляясь. Он убрал руку от моего лица и затянулся сигаретой так, что вишенка загорелась в бездушной глубине его глаз, пока он упивался моим видом. — Вопрос в том, каким образом мне снова начать эту игру между нами?

— Где Кайзер? — рявкнул Маверик, когда взгляд Шона приклеился ко мне, заставляя мою кожу покрыться мурашками от ощущения какой-то грязи. — Мы хотим поговорить с хозяином дома, а не с его гребаным сторожевым псом.

— О, вы разве не слышали? — Спросил Шон, схватившись за грудь и изображая шок. — Дорогой старый Кайзер сильно облажался. Понимаете, он присматривал для меня за маленьким сокровищем. Хорошеньким-прехорошеньким сокровищем с одним прекрасным голубым глазом — но он взял и упустил его. Я честный человек. Все, о чем я прошу, — это чтобы люди не подводили меня, когда они дают мне обещания. Но Кайзер нарушил свое обещание, поэтому в качестве компенсации за свою ошибку он переписал этот большой старый дом на меня.

— Ты шутишь, — выплюнул Фокс. — Какого черта ему это делать?

— Ты был бы удивлен, узнав, что может сделать мужчина, когда ему ставят ультиматум под дулом моего дробовика, — сказал Шон, наставляя пистолет на Фокса. — Например, если бы я попросил тебя выбрать между твоей жизнью и жизнью одного из людей, стоящих здесь на коленях рядом с тобой, мне кажется, ты бы быстро продал одного из. Если не всех.

— Я бы лучше умер, — сказал Фокс без тени сомнения в своих словах, и брови Шона поползли вверх.

— Вот черт, думаю, ты и вправду это имеешь в виду, да? Даже предателя? — Он направил пистолет на Маверика, и мое сердце колотилось от каждого движения этой гребаной штуковины.

— Я дал тебе свой ответ, — твердо ответил Фокс. — Я никогда не стал бы спасать свою собственную шкуру в обмен на кого-либо из них.

— Даже несмотря на то, что он засовывал свой грязный член в твою девушку? О, я надеюсь, что я не разбил твое маленькое сердечко этой правдой, но я действительно видел их своими собственными прекрасными глазами. Они практически трахали друг друга у всех на виду, — настаивал Шон, жадно ухмыляясь и ожидая реакции Фокса.

— Я уже сказал тебе, — твердо ответил Фокс, не позволяя ни малейшей эмоции отразиться на его лице в ответ на эту насмешку. — Я скорее умру, чем обменяю одного из них на себя.

Шон, казалось, был немного озадачен тем фактом, что Фокс явно уже знал обо мне и Рике, но он достаточно быстро скрыл это, продолжая свою бесконечную болтовню.

— Хм. А я-то думал, что такие мужчины, как ты и я, все одинаковы. И я прекрасно знаю, что продал бы каждого ублюдка и его собаку, чтобы спасти свою собственную задницу, если бы до этого дошло, так что, думаю, мы все-таки не так уж и похожи. Помимо нашего вкуса в отношении женщин.

Взгляд Шона снова упал на меня, и он глубоко затянулся сигаретой, прежде чем стряхнуть ее на грудь Джей-Джея.

— На самом деле ты не сказал, где Кайзер, — рявкнул Маверик, снова привлекая его внимание, и я знала, что он делал это ради меня, пытаясь выиграть нам немного времени и максимально отвлечь внимание Шона от меня.

— О, где мои манеры? — Драматично воскликнул Шон. — Если вы просто поднимете глаза, то увидите бывших жителей поместья Роузвудов — по крайней мере, тех, кто возражал против моего нового положения лорда поместья. Плюс парочку тех, кто просто вывел меня из себя.

Я автоматически запрокинула голову, зная, что не хочу видеть то, что там было, но все равно не в силах удержаться от того, чтобы не посмотреть.

Я моргнула, глядя на четыре куска мяса, которые были насажены на перила балкона над нами, и какая-то маленькая частичка меня поняла, что это такое, хотя с тех пор, как их туда поместили, они явно несколько дней гнили на палящем солнце.

— Господи, — выругался Джей-Джей, когда мой желудок скрутило, и позывы к рвоте захлестнули меня.

— Немного трудно разобрать, но вон та центральная фигура наверху — это льстивая голова Кайзера, — небрежно объяснил Шон. — Клок волос слева от него принадлежал его дорогой жене