Бог злости - Рина Кент

— Все в порядке, папа, тебе не нужно понимать искусство, чтобы чувствовать его.

Потому что она особенная, моя маленькая Глиндон. И сострадательная до безобразия. Как ее мать.

Только она уже не маленькая и привела домой парня-уголовника, который меня раздражает всякий раз, когда он приходит на ум.

— Почему ты не показала мне это раньше? — спрашивает Астрид, мягко нахмурив брови.

Глиндон проводит ладонью по ее шортам. Когда они стоят бок о бок, они выглядят такими похожими и в то же время такими разными. Они одинакового роста, у них одинаковые глаза, но все остальное их отличает.

У моей жены зрелая красота, та, что оттачивается годами, когда она становится крутой бизнесвумен, художницей, женой и, самое главное, матерью.

Я бы никогда не смог стать хорошим отцом, если бы она не была матерью моих детей. Она понимает разницу между ними тремя и делает все возможное, чтобы не подавить ее.

Она никогда не одевала Лэндона и Брэндона в одинаковую одежду. Даже ни разу.

И когда люди говорили ей, что они будут выглядеть мило в одинаковой одежде, она отвечала, что она не готова пожертвовать их чувством индивидуальности только для того, чтобы все считали их симпатичными.

— Наверное, я не думаал, что это достаточно хорошо, — говорит Глин. — Брэн не должен был показывать тебе это.

— Он и не показывал. На самом деле я пробралась в твою художественную студию. Я знаю, знаю. Я не должна была, но ты почти год ничего мне не показывала. — Она крепко сжимает пальцы на плече нашей дочери. — А это не просто хорошо, это эмоциональный шедевр. Когда я увидела его в первый раз, у меня на глаза навернулись слезы от потока эмоций.

— Правда?

— Я тебе когда-нибудь врала?

— Спасибо. — Ее голос дрожит. — Ты не знаешь, как много это значит для меня.

— Не всем понравится то, что ты делаешь, и это нормально, Глин. Просто отвлекись от чужих мнений и сосредоточься только на своем творчестве. Это если ты все еще хочешь продолжать идти по этому пути.

— Конечно, хочу.

— Ты всегда лучше всего выражала себя с кистью в руках и лукавой ухмылкой на губах.

Глин хихикает, затем обнимает мать.

— Спасибо, мама, правда. За все.

Астрид поглаживает ее по спине с выражением любви на лице.

— Значит ли это, что отныне ты будешь показывать мне свои творения?

— Буду.

— Хорошо. А теперь расскажи мне, о чем ты думала, когда делала это?

Глин смущенно улыбается.

— О прекрасном кошмаре.

— Мне это нравится.

— Мне тоже.

— Также я поговорила с профессором Скайсом, так как Лэндон сказал мне, что он не дает тебе покоя.

— Лэн сказал?

— Да, — медленно говорит Астрид. — Но самое странное, что профессор Скайс сказал, что его уже посетил какой-то человек в маске, который пригрозил ему, что если он продолжит тебя доставать, то ему лучше начать считать свои дни. Будь честна со мной. Как ты думаешь, это был Лэн?

Глин издал вздох и покачал головой.

— А я-то думала, почему он вдруг изменил свое отношение ко мне. Он даже похвалил мою картину перед всем классом, чего раньше никогда не делал. Теперь я знаю, что это все из-за угрозы, и нет, мама, я не думаю, что это был Лэн.

— О, хорошо. Если твой старший брат создаст какие-либо проблемы, ты дашь мне знать, верно?

— Нет, мама, извини, но я не буду. И Брэн тоже не будет, вообще-то. Лэн — большой мальчик. Он может справиться сам, без твоего контроля.

— Глиндон! Откуда у тебя привычка отнекиваться?

— Я просто... чувствую себя лучше, когда говорю все вслух, а не закапываю это в себе.

Моя жена улыбается.

— Ну, как раз вовремя. Я горжусь тобой, малыш. И я так рада, что ты нашла кого-то, кто понимает и любит тебя такой, какая ты есть.

Слабый румянец покрывает ее щеки.

— Ты думаешь, Киллиан любит меня?

— Любит тебя? Нет, это нечто большее. Он выглядит так, будто готов ради тебя посеять хаос, и поверь мне, когда я говорю, что такую любовь редко встретишь.

— Ты думаешь?

— Я уверена.

— Он не один из нас.

Я выбрал этот момент, чтобы зайти внутрь и затем обхватываю рукой талию моей жены.

Она прекрасно сидит в моих объятиях. Эта женщина была создана для меня, и я отказываюсь думать иначе.

— Папа. — Глин дуется. — Почему ты так говоришь?

— Потому что он маленький псих, вот почему. Представь, кем он станет когда вырастет.

— Эйденом? — спросила Астрид с озорной улыбкой. — Ты все еще любишь его.

— Терплю его, а не люблю, принцесса.

— О, пожалуйста. Ты слишком опекаешь Эйдена с самого детства. В любом случае, Эйден из тех людей, которые ставят свою семью выше всего на свете, так что не осуждай его.

— Да, папа, не осуждай.

— Теперь мы играем два на один, да?

— Ну, ты сам поставил себя в такое положение, — говорит мне Астрид, беззастенчиво принимая сторону нашей дочери.

— Все еще люблю тебя, папа. — Глин чмокает меня в щеку, затем ухмыляется. — Я пойду, пока вы не начали целоваться.

Ее смех эхом разносится в воздухе, когда она покидает студию.

Моя жена скользит рукой по моим ребрам и груди, в ее глазах мерцает свет.

— Мы начнем целоваться, мой король?

Достаточно нескольких ее ударов, чтобы превратить меня в бушующий вулкан.

— Не уверен. Ты только что приняла сторону этого ублюдка Киллиана, а не мою.

— Потому что ты неразумен, и ты это знаешь. Он вернул нашу дочь с того света, и только за это я ему благодарна. — Ее рука путешествует к моей щеке, ее голос смягчается, когда она говорит: — Ты действительно не собираешься меня поцеловать?

— Я никогда не откажу тебе, принцесса.

Я буду проигрывать ей снова и снова, если мне придется.

Мои пальцы поднимают ее подбородок, и мой рот встречается с ее ртом. Я целую ее с благодарностью, любовью и абсолютной потребностью иметь ее в своей жизни. Она и есть моя жизнь.

Моя жена.

Мать моих детей. Моих.

Кретины

Леви: Я ТОЛЬКО ЧТО ПОТЕРЯЛ СВОЮ