Избранное дитя, или Любовь всей ее жизни - Филиппа Грегори

— Тетушка-мама, по-видимому, мне придется оставить вас и вернуться в Оксфорд. Учеба — тяжелая обязанность, которую возложил на меня отец.

— Мне очень жаль, — сказал дядя Джон с улыбкой. — Но подумай, как ты закаляешь свой характер, Ричард! Я уверен, что это не может принести ничего, кроме пользы.

— Я бы предпочел иметь слабый характер, но зато провести остаток каникул в Вайдекре, — ответил Ричард. — Впрочем, куратор прав. Мой греческий позорно плох, и мне было неприятно выглядеть в глазах остальных студентов полным дураком. Полагаю, придется сделать так, как меня просят, и вернуться в университет раньше срока.

Я сидела, не говоря ни слова, но, когда мама и дядя Джон вышли из-за стола, тут же обратилась к Ричарду:

— О, Ричард, я бы не хотела, чтобы ты уезжал.

— Я скоро вернусь, — улыбнулся он. — Это будет короткий семестр, всего пара месяцев, хотя они могут заставить меня задержаться и после него. Я надеюсь, что смогу вернуться к сбору урожая и помочь тебе.

— Дело не в работе, — сказала я. — А в том, как все здесь складывается.

Я не могла заставить себя произнести имя Клари, но думала о ней все время. Я не представляла, как буду работать в Вайдекре без нее. Мне казалось, что я знала ее всю жизнь, как будто она была олицетворением Экра, как будто, потеряв ее, я потеряла связь с людьми в деревне, мое особенное место на этой земле.

Ричард откинулся назад на стуле, вертя в пальцах письмо.

— Боюсь, я не смогу остаться, — сказал он приветливо. — Мой куратор очень настойчив, Джулия. Но если деревня окажется несговорчивой и если твой великий друг Ральф Мэгсон не сможет помочь тебе, я бы посоветовал тебе обратиться к моему папе. Невозможно управлять поместьем, не требуя некоторой дисциплины.

— Нет-нет, — быстро ответила я. — Дело не в этом, Ричард. Просто внезапно все обернулось не в нашу пользу. Я думаю, что в Экре творится что-то неладное.

Ричард скорчил недовольную гримасу.

— Да они просто угрюмая толпа. И твой Ральф Мэгсон такой же негодяй, как и любой из них. Скажу тебе, Джулия: ты не добьешься от них ни работы, ни уважения до тех пор, пока не приведешь сюда приходского надзирателя и не начнешь платить им по приходским расценкам. Это то, что сделал бы я. А если бы они все равно не стали работать, я бы вызвал сюда ирландских рабочих, а всю эту компанию выставил отсюда в два счета.

— Я знаю, ты шутишь, Ричард. Но все равно не говори так. В Экре и так очень грустно последние дни.

— Действительно? — Ричард пожал плечами. — Им придется пережить это. Все поместья переживают свои взлеты и падения. Но если для тебя это так важно, я могу пропустить в пятницу занятия и приехать домой на уикэнд. Или давай я приеду на День всех святых!

— Хорошо, — согласилась я. — Приезжай. Я чувствую себя сейчас так одиноко здесь… — Без Клари, подумала я. Но не сказала этого.

— Обещаю тебе, — проникновенно ответил он и, отодвинув стул, пошел к двери. — Да, Джулия… — произнес он с порога, словно внезапно вспомнив о чем-то. — Мистер Фортескью никогда больше не станет беспокоить тебя.

— Мистер Фортескью? — переспросила я. — Джеймс Фортескью?

— Да. Я вернул ему письма, которые он писал тебе, и сообщил, что ваша помолвка, как вы это называли, расторгнута.

— Ты видел его? — непонимающе спросила я.

— Да, — сказал Ричард. — Сначала он не верил моим словам и собирался докучать тебе своими просьбами о визите. Но когда я добавил, что мы с тобой хотим пожениться и что я уполномочен возвратить его письма, он принял твои извинения. Он шлет тебе наилучшие пожелания.

В первую минуту я ничего не могла сказать. Я не могла понять, о чем говорит Ричард.

— Джеймс? — повторила я снова.

— Он написал тебе три дня назад, — продолжал Ричард. — А так как я встаю рано, то я имел время прочесть это письмо. Я не хотел, чтобы он расстраивал тебя снова. Это была короткая записка, всего несколько слов. Мистер Фортескью возвратил твои письма и сообщил, что он опять уезжает за границу. Он довольно много путешествует, не правда ли? Полагаю, к этому его обязывают дела отца. Они ведь, если не ошибаюсь, какие-то торговцы, галантерейщики или что-то в этом роде?

— Он написал мне?

— Да, — ответил Ричард. — Но сейчас уже слишком поздно отвечать. Он уехал как раз сегодня. В письме не было сказано, где он собирается остановиться. Думаю, он будет разъезжать из магазина в магазин. Он написал, что будет отсутствовать примерно шесть месяцев.

Мои мысли смешались. Я забыла, что Джеймс был вправе забрать свое слово, как только я рассказала бы ему о моем позоре. Я думала только о нем, о его доброй улыбке и теплых глазах, его преданности детям Экра, его внимании к моей маме. И о том дне в перчаточном магазине, когда он, безучастно сидя в стороне, учил меня, как обращаться с самой дорогой модисткой города.

— Джеймс, — повторила я.

Это звучало так, будто бы я звала к себе призрака, но не призрака Джеймса, а призрака той девочки, которой я была, когда я скакала на лошади, когда я закидывала назад голову и беззаботно смеялась, когда я ступала по земле так, будто бы на сотни миль в округе все принадлежало только мне.

— Это был приятный флирт, я полагаю, — холодно проговорил Ричард. — Но теперь все кончено.

— Джеймс, — повторила я. Внезапно я собралась с мыслями и взглянула в открытое лицо Ричарда. — Ты видел его, — обвиняющим тоном сказала я. — Когда он приезжал встретиться со мной. Ты остановил его на дороге.

— Конечно. — Ричард улыбался, будто открывая мне какой-то забавный секрет. — Конечно встретил, Джулия. И отдал ему его письма. Ты такая глупышка, что пыталась спрятать их под половицей у себя в комнате. Конечно, ты знала, что это первое место, куда я загляну. Ты всегда прятала там свои сокровища, когда мы были маленькими. Как только я нашел их, я понял, что ты не хотела на самом деле утаить их от меня, ты хотела, чтобы я их нашел. Поэтому я взял их и прочел, а потом вернул мистеру Фортескью, как и положено делать джентльмену.

— Ты взял письма Джеймса. — Я чувствовала, как в моей душе разрастается гнев. — Ты не имел права брать их.

— Не имел права? — повторил Ричард. — Не имел права? — Он громко захлопнул дверь в столовую и, подбежав ко мне, рывком поставил меня на ноги. Он зло смотрел мне в лицо, и румянец гнева полыхал на его щеках. — Ты осмеливаешься говорить мне, что я не имел права? Ты уехала в Бат, будучи помолвленной со мной, и вовсю кокетничала там с этим несчастным торговцем! Ты забыла, что ты написала в своем смешном маленьком дневнике. О да! Я прочел и его тоже. Я знал, ты хотела, чтобы я прочел его. Ты писала, что заставишь меня ревновать! Ты написала это, потому что хотела, чтобы я знал, как неподобающе ты себя ведешь. Я прочел это, и мне стало по-настоящему плохо. Я просто был болен, когда думал о том, как вы с Фортескью держитесь за руки, целуетесь и ты обещаешь ему свою долю Вайдекра! А потом ты возвращаешься домой и целуешься со мной на глазах всей деревни в центре вспаханного поля, как какая-то деревенская девка! И это я не имею права, когда я нашел тебя лежащей на солнышке и ты сама раздвинула ноги и призывно улыбалась мне!