Магия сердца - Барбара Картленд

– Да, я знаю… это, – ответила Сефайна. – И у меня даже… нет ни одной… маминой драгоценности, хотя… она всегда… говорила… что они… мои.

– Ну, слезами горю не поможешь, – сказал герцог, меняя тему. – Должен предупредить, что вас ждет нужда, и будет не удивительно, если иногда вам придется поголодать. Я ведь в состоянии предложить вам только крышу над головой, но и та течет.

К его удивлению, Сефайна, засмеялась.

– Извините!.. Мне не следовало… смеяться, – сказала она, – но ведь так… смешно, что… вы герцог, владелец этого дворца и… громадного поместья, но… у вас нет… денег.

– И еще у меня есть долги, – заметил герцог, – и я могу в один прекрасный день угодить в долговую тюрьму.

– Неужели все так плохо? – растерянно спросила Сефайна.

– Если вы найдете в доме что-нибудь подходящее для продажи, – ответил герцог, – я тут же продам эту вещь. Вероятно, вы знаете, что дворец и поместье – майорат должны перейти к моему сыну, которого у меня нет. А все, что я имел право продать, уже продано.

– Но что вы намерены предпринять? – спросила Сефайна.

– Не имею ни малейшего представления, – ответил герцог. – Мне хватало забот, чтобы как-то держаться с двумя старыми слугами, которым отсюда одна дорога, в работный дом, а теперь мне на шею повесили жену, как альбатроса из поэмы Колриджа.

Он тут же поспешно добавил:

– Простите меня, я не хотел быть грубым, но, к сожалению, таковы факты.

– Я не обиделась, – ответила Сефайна. – Ну, во всяком случае, у нас остаются проценты с моего капитала, пока мне не исполнится двадцать пять.

– У нас? – переспросил герцог. – Вы правда намерены быть моей союзницей в этом жутком положении?

Сефайна посмотрела на него с некоторой растерянностью.

– Вы полагаете… у меня есть… еще какой-нибудь… выход? – спросила она нерешительно.

– Если вас пугают лишения, – указал герцог, – вы, несомненно, можете найти приют у кого-нибудь из ваших родственников.

– Право, не знаю, кто из них захочет меня принять, – ответила Сефайна, – и ведь начнутся… сплетни… если мы поселимся… отдельно сразу после того… как поженились?

– Да, это верно, – сказал герцог, – но я просто думал о том, как тяжело вам будет здесь.

– И… вам, – еле слышно произнесла Сефайна.

– Согласен, хотя это и звучит очень грубо, – отозвался он. – Но прежде чем мы перейдем к дальнейшему, разрешите сказать вам, что вы совершенно не такая, как я думал.

– А что вы думали? – спросила Сефайна?

– Откровенно говоря, я предполагал, что вы либо впадете в истерику, либо начнете жеманничать.

Сефайна вновь засмеялась.

– У меня правда чуть было не началась истерика, когда маменька сообщила мне свой план, и потом, когда я… вошла в… часовню.

– Я думала… – добавила она после паузы, – что вы… старик… или калека… и очень… дурной человек.

– Ну, во всяком случае надеюсь, что я ни то, ни другое и ни третье, – заметил герцог.

– Да… конечно… вы… совсем другой, – заверила его Сефайна и, занятая разговором, машинально сняла шляпу, положив ее на пол у кресла.

Герцог увидел, что ее волосы разделены прямым пробором и собраны в пучок на затылке. Два длинных локона ниспадали по сторонам нежного овала ее лица.

Взглянув на ее прямой нос, еще раз посмотрев на большие выразительные глаза, он внезапно воскликнул:

– Теперь я понял, на кого вы похожи!

– На кого же?

– На очень юных итальянских мадонн в галерее Уффици.

Сефайна уставилась на него в изумлении.

– Вы… говорите… серьезно? Я… смотрела на… них тысячи раз… и мне так… хотелось… быть… похожей на них.

– Ваше желание исполнилось, – ответил он. – Сходство поразительное. – Он улыбнулся, и улыбка удивительно преобразила его лицо. – Так, может быть, вы вовсе не моя жена, а небесный ангел, и вновь исчезнете, вернувшись туда, откуда снизошли в наш мир.

– Ах, если бы! – проговорила Сефайна. – Тогда бы… вы… быть может… нашли счастье…

Она не договорила. Герцог пожал плечами и опять отошел к окну.

– Это мне недоступно, – проговорил он. – Во всяком случае, пока я не приведу в порядок мои дела.

– Я помогу вам! Мне кажется, я… способна вам… как-то помочь, – сказала Сефайна, – хотя… у меня нет… столько денег… как вы… думали.

– Я не думал о ваших деньгах, когда отказывался жениться на вас! – гневно воскликнул герцог. – Я сказал вашей мачехе, что не намерен продавать свой титул.

Так, значит, ее деньги его не прельщали! Сефайна больше не сомневалась, что он был вынужден жениться на ней по причине, как-то связанной с бумагами, которые ее мачеха отдала ему в часовне. Она чуть было не спросила, что это были за бумаги, но тут же испугалась, что ему это покажется желанием вмешиваться в его жизнь. Ну, может быть, он когда-нибудь сам расскажет ей, почему был вынужден уступить графине. Герцог отвернулся от окна.

– Время второго завтрака, – сказал он, – и, полагаю, мне следует проводить вас в вашу комнату. – Помолчав, он прибавил: – Боюсь, вам придется обходиться без горничной.

Только тут Сефайна сообразила, что экипаж с горничными и курьером не последовал за каретой; в которой мачеха увезла ее утром. Видимо, они отправились прямо в Лондон.

До этой минуты она даже про них не вспомнила. Видимо, ее багаж погрузили в карету графини.

– После завтрака, – сказал герцог, – я покажу вам дом, и вы увидите, как здание превращается в развалины, если его не подновляют.

В его голосе звучала горечь, и Сефайна поторопилась сказать:

– Я уверена, что до этого еще очень далеко, а кроме того, я придумала, что нам следует сделать.

– Что именно? – осведомился герцог.

Внезапно Сефайна смутилась.

– Я очень хочу… посмотреть дом, – произнесла она, запинаясь. – И, разумеется, ваши сады и… все ваше… поместье. Оно очень большое?

Герцог понял, что она собиралась сказать что-то другое, но никакого интереса это у него не вызвало. Он чувствовал только, что Изабель, хотя Сефайна оказалась не так ужасна, как он опасался, вышла из их столкновения победительницей.

Она нанесла ему сокрушительное поражение, как и хотела, а теперь будет злорадно смаковать пытку, которой его подвергла, связав браком с девушкой, которую он не любит, пытку, которой собралась его подвергнуть с самого начала.

И она отлично знала, что Сефайна получит право воспользоваться своими деньгами только через семь лет!