Залив мечты - Джерри Уандер

— Правильно понимаешь.

— Тебе нравится твоя работа?

Конни неуверенно улыбнулась.

— В молодости — да. Понимаешь, постоянные разъезды, новые страны, люди — вначале очень интересно. Сегодня ты занимаешься банками, завтра картинами…

— А теперь что же? Ты устала от всего этого разнообразия?

— Нет. Но я хочу заниматься фотографией.

Однажды, когда я была в командировке на Аляске, профессиональный фотограф в нашей команде заболел. Шеф попросил, чтобы я сделала несколько снимков. Знаешь, такие протокольные снимки, когда жмут друг другу руки? Мои снимки оказались удачными, и я увлеклась фотосъемкой. А здесь я для того, чтобы заработать денег на будущее. Хочу пойти в школу фотожурналистов, пояснила Конни. — Это сродни охоте — трудно поймать отличный ракурс.

— Ты хочешь бросить работу секретаря?

— Да. Я немало поездила, посмотрела мир, но, как я уже говорила, это не то, чего я хочу.

Я хочу вести жизнь свободного художника.

Берт допил виски.

— А ты азартная женщина. Ты никогда не пробовала себя как фотомодель?

Конни подняла бровь.

— Кажется, ты мне льстишь.

— Разве? У тебя такие высокие скулы, что на них можно шляпу повесить, его взгляд задержался на ее губах, — а рот…

— Он слишком большой. У модели должен быть рот, как бутон розы. У них длинные шелковистые локоны, а не… — Констанция взъерошила свои волосы, — а не мальчишеская стрижка. Когда я приехала из Англии и стала искать работу, продолжила она прежнюю тему, — то Джулия сказала, что есть интересное предложение из фирмы «Престиж» — всего месяц, прекрасная зарплата и работа на одном месте.

Я вначале не хотела, а дальше ты все знаешь.

Гилберт подошел поближе к Конни и слегка обхватил рукой ее плечо.

— Полегче, — отодвинулась она. — Я могу одним рывком за запястье послать тебя в полет.

— А я-то думал, что ты милая, на все готовая девочка.

Конни застонала.

— Господи…

— Прости, не удержался.

— Ладно, но на будущее запомни — я тебе не девочка. Я взрослая женщина, хотя и невысокого роста.

— Это я тоже заметил, — с улыбкой сказал он и отпил виски. — Наверное, страдаешь из-за этого?

— Нет, уже нет, но в школе страдала, в детстве у меня был из-за этого настоящий комплекс. Я всегда стояла последней в строю на физкультуре, хотя бегала и прыгала быстрее всех.

— Мне это знакомо, — заметил Берт, — но у меня другая крайность — я возвышался над всеми как башня и чувствовал себя переростком.

Конни бросила взгляд на его широкие плечи и мускулистый торс.

— Ты был худым?

— Как телеантенна. Ты не закончила… — напомнил он.

— Ну… — Констанция поймала себя на том, что теряет способность отводить от него взгляд. — Теперь я могу надеть туфли на высоких каблуках, шляпу и стать выше.

— А почему ты передумала и все же поехала со мной?

— Но ты ведь тоже передумал, решил взять меня в поездку.

— У нас изменились обстоятельства. Ради Эрика я готов жить где угодно и с кем угодно.

— Нет, я на такое не способна.

— Значит, ты любишь больше всего свободу, — подняв бровь, заключил Берт.

Светло-карие глаза Констанции подернулись дымкой.

— Люблю. — Она встала. — Я устала, пора спать. — Она перевела взгляд на открытое окно. — Закроешь его?

— Да, мэм.

— Входная дверь и черный ход заперты.

Если будешь выходить на улицу, не забудь снова запереть, хорошо?

— Конечно, — заверил ее Берт. — Спокойной ночи.

Конни уснула почти сразу. Но на рассвете она почему-то проснулась и не могла никак снова заснуть. Ей захотелось пить, и, накинув рубашку, она на цыпочках пошла на кухню.

Когда она наливала сок в стакан, дверь распахнулась и вошел Гилберт. У нее екнуло сердце. В одних коротких белых шортах он был классическим эталоном мужской красоты. Его кожа имела золотистый оттенок, мускулы отлично натренированы, грудь покрыта густой порослью темных волос, которая дорожкой спускалась на плоский живот и ниже.

— Привет, — растерянно произнесла Конни.

Берт нахмурился, его взгляд прошелся по ней, начиная со взлохмаченных светлых волос и кончая стройными ножками.

— Привет, — отозвался он.

— Хочешь?.. — Конни услышала, как сел ее голос, и откашлялась. — Хочешь пить?

— Да, пожалуй.

Он приблизился, и она поразилась его сексапильности. По ее телу пробежала дрожь.

— Спасибо, — сказал Гилберт, когда она протянула ему стакан. — Не можешь заснуть?

— Я заснула, но потом проснулась. А ты? спросила Копни, испытывая желание продолжить разговор.

Что-то в его взгляде посылало ей непонятные сигналы. Тут она вспомнила, что под рубашкой на ней ничего нет. Рубашка была из тонкого батиста, и наверняка сквозь нее просвечивают розовые соски. А может, виден даже и маленький темный треугольник между ног?

Ее сердце забилось толчками. Они наедине среди ночи. Мужчина с его «уровнем гормонов» и женщина, которая бесконечно долго не занималась любовью.

— Я не могу уснуть. — Прислонившись к стене, Гилберт стал пить воду. Ты говорила, что женщины наблюдательны, — продолжил он. — Поэтому ты и разглядывала меня тогда, в лифте?

— Конечно. Это было упражнение по развитию наблюдательности, — заявила Констанция, стараясь, чтобы голос звучал весело и беззаботно.

— А что ты хотела сказать?

— Хотела сказать?

— За секунду до того, как отодвинуться от меня, ты сказала, что хотела… что? — Его рот дрогнул в улыбке.

— Я просто хотела что-либо сказать, чтобы разрядить обстановку.

Берт шумно вздохнул.

— Поделом мне. А я-то подумал, что ты собираешься сделать мне предложение.

— Какое предложение? — осторожно спросила Конни.

— Предложение завести бурный и страстный роман.

— Прямо в лифте?

Он кивнул.

— Конечно, времени у нас было бы немного, даже если ехать с остановками, но… — он насмешливо посмотрел на Конни, — кто знает, может, мы упустили самые волнующие секунды нашей жизни?

Констанция сделала большой глоток сока.

Его слова вызвали в ее мозгу определенные образы. Щеки вспыхнули, сердце забилось быстрее. И, что самое плохое, эти образы были очень яркими и выразительными. На какое-то безумное мгновение ей захотелось, чтобы у них тогда все так и было.