Как соблазнить горца - Ванесса Келли

– Нет, Иди, – ответила она. – Я отчасти ответственна за такой ужасный поворот событий.

Иди и Эвелин обменялись испуганными взглядами.

– Ты? – переспросила Иди.

– Да, я позволила твоему отцу баловать тебя и предоставлять слишком много свободы. Теперь я вынуждена пожинать плоды своего попустительства.

– О боже, – чуть слышно произнесла Эвелин.

– Ты просто святая, мама, – сказала Иди сдержанным тоном. Приняв ответственность за случившееся таким образом, мать возложила основную вину на бедного отца. – Непонятно только, как ты могла решиться отправить меня к этой ужасной старухе.

Своевременное появление Коры предотвратило грядущий выговор.

– Карета с багажом готова к отъезду, миледи, – сказала служанка. – Дэвис уже внизу, и я должна забрать шкатулку с драгоценностями мисс Аделин.

Дэвис являлась личной служанкой матери. Она и Кора должны были ехать во второй карете с вещами.

– Хорошо, – сказала мать. – Если капитан Джилбрайд согласен, ты можешь уже отправляться в путь. Увидимся вечером в гостинице.

Когда Кора взяла небольшой деревянный бочоночек с туалетного столика Иди, мать нахмурилась.

– Это не твоя обычная шкатулка, Аделин. Почему ты берешь так мало драгоценностей?

– Это Шотландия, мама. Сомневаюсь, что там будет возможность демонстрировать семейные драгоценности. Кроме того, вполне вероятно, что мы можем подвергнуться нападению разбойников или каких-нибудь кровожадных шотландцев. Я не хочу отдавать им свои вещи.

– Лучше отдать им что-нибудь вполне приличное, чтобы они не убили тебя, – сказала Эвелин с грустной улыбкой. – Ты знаешь, как шотландские горцы относятся к англичанам.

– Вы обе говорите нелепости, – возразила мать. – Шотландцы весьма популярны в наши дни, благодаря книгам и поэмам мистера Скотта. Кроме того, граф Риддик чрезвычайно богатый человек, и я уверена – все будет хорошо.

– Подожди только, когда они заиграют на волынках, подадут телячий рубец с потрохами и приправой, а также кровяную колбасу, одеваясь в пахучую одежду из овечьей шерсти, – сказала Иди. – Джилбрайд говорил, что они даже не носят нижнее белье под килтами. Представляю, какое шокирующее зрелище будет в ветреный день, мама.

Мать пристально посмотрела на дочерей, затем повернулась и зашагала прочь из комнаты.

– Не надо дразнить ее, – сказала Эвелин. – Этим ты только ухудшаешь ситуацию.

– Ты единственная, с кем я могу нормально поговорить. А ей вообще не обязательно ехать со мной. Уверена, мы могли бы найти какую-нибудь нуждающуюся кузину в качестве сопровождающей.

– Мама убеждена, что она единственная, кто может тебя контролировать.

– И наблюдать, насколько хорошо ссылка подействует на меня, – добавила Иди. Она окинула прощальным взглядом свою комнату, оклеенную обоями в восточном стиле, с изящной мебелью, включающей кровать с балдахином, роскошными постельными принадлежностями и горой мягких подушек. В этой комнате она проводила много часов, читая книги и мечтая о каком-нибудь приключении. Теперь ей предстояло испытать приключение, но только не такое, как она воображала.

Ко всему прочему придется иметь дело с Джилбрайдом. Иди не имела ни малейшего представления, как вести себя с ним, и решила, что лучше держаться от него подальше.

Тем не менее следует отдать ему должное за решительные действия прошлым вечером на балу. Среди скандального столпотворения он вовремя поддержал ее и увел из бального зала. Иди все еще помнила, какое потрясение испытала, ощутив его крепкое тело своей спиной.

Эвелин вышла вместе с сестрой в холл.

– Я сожалею, что ты должна оставаться только с мамой без кого-либо другого из членов нашей семьи.

– Не беспокойся. Она не сможет бесконечно злиться на меня.

– Это потому что она никогда прежде не злилась на тебя долго.

– Верно. Не представляю, как я смогу жить с ней в чужой стране. Я буду постоянно посылать тебе письма с просьбой дать совет.

– Могу прямо сейчас сказать определенно, что делать, – холодно сказала Эвелин. – Старайся реже попадаться ей на глаза.

– Остается только надеяться, что особняк капитана Джилбрайда достаточно большой, чтобы мы с матерью могли избегать друг друга.

– Это замок, Иди. Он очень большой.

Иди остановилась на верхней площадке лестницы.

– Откуда ты знаешь?

– Я расспрашивала его, глупенькая. Алек описал свое жилище, как древний огромный каменный замок в конце долины, с зубчатыми стенами, башнями и привидениями.

– О! Несомненно, там есть и три ведьмы из пьесы «Макбет».

Эвелин рассмеялась.

– По крайней мере, Уилл, папа и я встретимся с тобой во время рождественских праздников в Эдинбурге. Разве это не забавно?

– Надо надеяться только, что мама и я не убьем друг друга к тому времени, – сказала Иди, спускаясь вслед за сестрой по лестнице.

В прихожей царил переполох в последний момент перед отъездом. Слуги сновали туда сюда, и Мэтт при этом прижимался к старинным напольным часам, стараясь быть незаметным. Мать разговаривала с отцом и давала последние указания экономке и дворецкому.

– Не беспокойся, – говорил отец жене. – Домашний персонал и я сохраним все в полном порядке.

– Едва ли ты сможешь управлять домашним хозяйством без меня, – сказала мать раздраженным тоном. – Бог знает, что может случиться в мое отсутствие.

Иди знала определенно, что будет, когда они уедут. Жизнь в доме пойдет своим обычным чередом, так как мать мало что делала в управлении домашним хозяйством. Следить за порядком продолжит Эвелин, как делала это многие годы.

Мать драматично вздохнула.

– Мой дорогой, боюсь, ты пропадешь без меня.

Иди с трудом сдержала смех. Насколько она знала, отец будет чрезвычайно рад перспективе провести пять или более месяцев в тишине и покое. Несмотря на трогательные попытки казаться печальным, радостный блеск в его глазах подтверждал ее подозрения.

Однако его хорошее настроение улетучилось, когда Иди начала прощаться.

– Извини, папа, – прошептала она, когда он обнял ее. – Я не хотела вызвать такое беспокойство.

– Ничего, это пройдет, – сказал он. – Позаботься о матери и по возможности пиши своему бедному старому отцу.

Она с готовностью пообещала, что будет писать. Чем еще заниматься в Шотландии в течение столь длительного времени?

– Держись, милая, – сказал Мэтт, выступив вперед и взяв сестру за руку. – Все будет хорошо.

– Ты говоришь таким тоном, словно она отправляется на виселицу, – сказала Эвелин, когда они последовали за своими родителями наружу.