Обратная сторона - Ольга Иженякова

…Наши катера уверенно режут речное полотно. Боже, как это красиво, красиво до умопомрачения! Вдруг дорогу нам преграждает пожилой хант на деревянной лодчонке, которой он управляет одним коротеньким веслом, и кричит:

— Остановися! Остановися, делегация! Дальше нельзя! Тамошня!

Решено, на переговоры иду я.

— Добрый день! Что вам нужно? — спрашиваю. — Какая может быть таможня в дебрях Ханты-Мансийского округа?

— Тебе говорю, делегация, тамошня, — не унимается Хант. — Давай рассчитывайся, а то не пропущу никуда!

— Сколько надо? — спрашиваю я и беру в руки сумочку.

— Эй, ты, баба, — ворчит «таможенник», — мне твоих денег не надо! Давай натурой рассчитывайся, и быстро!

Мои спутники в катерах поперхнулись от столь неожиданного заявления, потом руководитель экспедиции, Нина Могжанова, женщина весьма крепкого телосложения, взяла в руки большое увесистое весло, встала и сказала:

— Если не пропустишь сейчас же, пеняй на себя!

— Я недорого беру, — обиделся мужчина.

— А недорого — это сколько, — полюбопытствовали мои спутники.

— Два флакона одеколона…

Заплатив таможенную пошлину натурой, а именно — бутылкой водки, мы отправляемся к аборигену домой. И здесь, еще за две бутылки водки, мы получили право жить «сколь захочешь» всей экспедицией из одиннадцати человек, включая овчарку Рекса.

Разницу между археологами и геологами ханты понимают по-своему. Геологи, как правило, все мужчины и у них много техники, они возят с собой всякие приборы, чего-то измеряют, считают. А среди археологов, наоборот, — преобладают женщины, которые в технике не особенно разбираются, зато знают хорошо про украшения и домашнюю утварь и, естественно, все могут тут же оценить. А мужики, понятно, редко интересуются разными побрякушками, пусть и столетней давности. Так считают жители Севера.

Я схожу на берег первой. Нас встречает множество собак и нестерпимая вонь.

Вижу пять пустых коробок из-под стирального порошка известной марки. Заслоняя нос рукавом, сразу после «здравствуйте», спрашиваю у хозяйки, что она делает с таким количеством порошка.

— Дак это… белье замачивала, — слышу резонный ответ.

— Что, сразу всем порошком? — спрашиваю я, глядя на большие пустые коробки. (Мне, например, одной такой пачки хватает на полгода.)

— Конечно! — отвечает хозяйка.

— Это сколько же надо белья?! — удивленно восклицаю я.

— Ну сколь есть — все замочила, а чо растягивать-то на два раза, — говорит хозяйка и жестом приглашает пройти в чум.

Прямо возле стола стоит большое деревянное корыто с прокисшим бельем. Спрашиваю, когда замочила. Отвечает, в четверг. Мне дурно. На календаре понедельник и жара не меньше тридцати градусов.

— Ты когда-нибудь еще замачивала белье? — задаю вопрос.

Хозяйке на вид лет сорок, отвечает, что нет, — эта ее стирка по-русски будет впервые в жизни. Но она обязательно научится.

Мои спутники принимают решение поставить палатки как можно дальше от чума. Сразу за двором — небольшой овраг, весь засыпанный… флаконами из-под одеколона. По моим меркам здесь вполне мог бы поместиться КамАЗ. Это сколько же цистерн надо выпить?! Тут же я вижу своеобразную шахматную доску. На куске фанеры аккуратно нарисованы квадраты, а шашками служат пробки из-под одеколона. Черные и розовые. Последние, как я понимаю, вместо белых.

Как только мы поставили палатки, устроились, пришел хозяин и сказал, что мы должны перебраться поближе к чуму, ведь он хочет получить свою плату, как и договаривались. Мы ему рассказали про вонь и посоветовали выбросить или закопать белье. Он ушел и, к всеобщему удивлению, быстро вернулся.

— Что, уже закопал? — спрашиваю с недоверием я.

— Сейчас, сейчас, не переживай, все будет закопано. Я бабу отлупил, она быстро справится.

Я отдаю ему обещанные две бутылки и говорю, что переберемся к чуму сразу, как только там немного проветрится. Хозяин смотрит на водку с неподдельным восхищением, потом переводит взгляд на меня и говорит:

— Меня, это, Антипой звать. Это кругом вся моя. И угодья моя, и ручей. Ты можешь рыбы ловить. Но зачем тебе ловить, я тебе так дам. Вон, вишь сеть в ручье закинута. Иди бери сколько надо. На уху ли, вялить ли, домой можешь взять мужику… — Немного поговорив со мной, Антипа идет к чуму и кричит жене:

— Фая, айда квасить!

…Статуя золотой женщины, по преданию, привезена из Индии. Еще восемьдесят лет назад ей приносили жертвы и почитали как верховное божество народа манси. Легенды гласят, что она полностью сделана из золота, губы — из рубина, глаза зеленые, изумрудные. Когда дневной свет попадает ей в глаза, в них появляется неземной блеск, который, кто хоть раз видел, не забудет никогда.

Но однажды злоумышленники-иноверцы отпилили ей руки. Разъяренные аборигены нашли их и в прямом смысле слова разорвали на части, а кровью убитых обмазали места спилов. В начале двадцатого века божество спрятали, и с тех пор его ищут.

Впрочем, археологов интересует не столько уникальный нахрачинский идол, сколько древние цивилизации, существовавшие на местах нынешних стойбищ.

Доподлинно известно, например, что в четырнадцатом веке в Ханты-Мансийском округе жили представители сразу нескольких культур. Многие из них отличались довольно высоким уровнем развития. Об этом свидетельствуют неплохо сохранившиеся с тех времен предметы с всевозможными, порой весьма остроумными надписями: оригинальные подсвечники, шкатулки с затейливыми рисунками, миниатюрные ложечки, блюдца, монеты, наконечники, чашки, женские украшения (правда, в отличие от современных, довольно тяжелые и объемные).

Утром часть нашей экспедиции отправляется на поиски места предполагаемых раскопок. К ним сразу же присоединяется пара хозяйских собак. Сегодня моя очередь готовить обед.

Внезапно в проеме палатки появляется заспанный Антипа и говорит, что там, куда направилась сейчас экспедиция, копать не следует, поскольку это змеиная гора — проклятое предками много веков назад место.

— Вы же бабы молодые, вдруг потом уродов нарожаете.

Я не поняла связи между раскопками на змеиной горе и рождением уродов. Тогда Антипа, жестикулируя, пояснил:

— Это проклято место, понимашь, баба? А раз проклято, значит, проклятие может лечь и на тебя, и на потомков!

Я налила хозяину компота и, извиняясь, сказала, что не его дело решать, где копать опытным археологам. Антипа, видимо, подумал, что я его угостила вином, уверенно поднес стакан к губам, но, распробовав, поморщился, сплюнул, поставил стакан на стол и ушел. Я решила, что он обиделся. Но через пару минут Антипа вернулся и протянул мне пустую литровую банку. На дне пожелтевший клык.

— Это что такое? — спросила я, указывая на содержимое банки.