Ловушка для Лиса - Максин Барри

— Я — майор Эрик Марстон, мэм, врач ВВС. Так где же этот человек?

Каролина облегченно вздохнула. Наконец-то ей повезло! Даже не ей, а им обоим. За эти пять минут, когда голова незнакомца лежала на ее коленях, он стал близок девушке, как еще ни один человек в жизни.

— Вон там, у «мерседеса». Он все еще без сознания…

Не успела она договорить, как доктор уже сломя голову бросился к лежащему на земле неподвижному телу.

Каролина последовала за ним и, тревожно сплетая пальцы, смотрела, как он бережно ощупывает худощавое тело незнакомца, проверяя, нет ли переломов. Наконец Марстон что-то проворчал, с превеликой осторожностью поднял голову пациента, ощупал, едва касаясь, виски и затылок и снова аккуратно уложил его на землю.

Затем он извлек из саквояжа небольшой фонарик и, оттянув веки незнакомца, осветил вначале один, затем другой зрачок.

— Так это была молния, мэм? — наконец осведомился доктор, кивая на выжженное на асфальте пятно.

— Да, — кивнула Каролина, — но, когда это случилось, он был возле машины. Похоже, молния его не задела.

Военный снова что-то проворчал и вдруг расплылся в улыбке.

— Вы правы, мэм. Иначе бедняга был бы уже трупом. А он, уверяю вас, живехонек и не думает помирать.

Эти слова, произнесенные бодрым легкомысленным тоном, развеяли страхи Каролины лучше, чем самые сердечные утешения. От радости у нее едва не подкосились ноги.

— Но ведь он до сих пор не пришел в себя, — осторожно заметила она, глядя, как доктор наполняет шприц и ловко делает пострадавшему укол в плечо.

— Верно, мэм. Он пробудет без сознания еще пару часов. Впрочем, переломов у него нет, и он даже не разбился, когда со всей силы ударился об асфальт. Ничего не скажешь, везунчик! Утром, конечно, у него будет трещать голова, но это сущая ерунда по сравнению с тем, что могло произойти. Так что все обойдется, не волнуйтесь. Это ваша машина, мэм?

Каролина мельком глянула на «фольксваген» и кивнула.

— Гм, — Марстон с явным сомнением оглядел небольшой автомобиль. — Тогда лучше загрузим пострадавшего в мой «лендровер».

Каролина молча смотрела, как он подошел к «мерседесу», выключил фары, запер дверцы и сунул ключи себе в карман.

— Я пришлю сюда ребят из гаража, и они отбуксируют машину на стоянку. Завтра вам позвонят, мэм, и сообщат, где ее поставили.

Девушка не сразу взяла в толк, о чем он говорит. Какая машина! Только мужчина способен в подобной ситуации заниматься такими пустяками! Сама она могла думать лишь о том, чтобы этот человек остался жив.

Когда врач попросил ее взять незнакомца за ноги, она охотно откликнулась на его просьбу. Задача оказалась не из легких, но вдвоем они кое-как дотащили рослого мужчину до «лендровера» и устроили его на пассажирском сиденье. Доктор застегнул на нем пристежной ремень, а Каролина отступила на шаг, нервно потирая ладонями бедра.

— Мэм, вы знаете, где он живет? — снова обратился к ней Марстон.

— Нет, к сожалению, не знаю.

— Гм! Я не могу отвезти его в госпиталь базы — это строго запрещено. Так что придется устроить его у вас.

— У меня?! — ошеломленно воскликнула девушка, глядя на бледное треугольное лицо незнакомца. Он сидел, не двигаясь, и только грудь его едва заметно вздымалась и опадала. — Но его же, наверное, нужно доставить в больницу?

— Ни в одной больнице, мэм, для него не сделают больше, чем уже сделал я, — сообщил доктор все тем же бодрым тоном. — Все, что нужно бедолаге сейчас, — это хорошенько выспаться, а утром принять аспирин и выслушать пару сочувственных слов. Кроме того, мы не знаем, кто он такой и есть ли у него страховка. Вы же знаете здешние больницы, мэм, — без страховки там и пластырь на царапину не наклеят. — В свете фар он пристальнее вгляделся в лицо Каролины. — Вы живете не одна, мэм? — спросил он уже мягче. — Кто-то будет возражать против того, что вы приютили незнакомца?

— Нет. Конечно же нет! — Каролина мысленно велела себе собраться и успокоиться. — Разумеется, я смогу приютить его на ночь, — твердо сказала она. — Мой дом совсем недалеко отсюда. Вы поедете за мной?

— Конечно, мэм, — отозвался Марстон с явным одобрением. — Вы уверены, что сможете вести машину? Похоже, вы немного не в себе.

Девушка нервно рассмеялась.

— Что верно, то верно. Но я буду ехать медленно и осторожно.

Она села за руль, дрожащими пальцами повернула ключ зажигания, и «фольксваген» медленно тронулся с места. В зеркальце заднего вида Каролина следила за «лендровером», который уверенно держался в сотне футов позади нее.

Так они обогнули гору и часом позже уже затормозили у ворот дома Каролины — просторного бунгало, расположенного на берегу океана. Из его окон открывался великолепный вид, а с другой стороны примыкал большой участок земли, уходивший в глубь суши, где за плотной стеной тропических деревьев пряталась посадочная площадка.

Каролина вышла из машины, открыла ворота и снова уселась за руль. Она проехала по широкой, усыпанной гравием подъездной дороге и остановилась у крыльца бунгало.

Сзади затормозил «лендровер», и из него выбрался доктор Марстон. Он окинул быстрым взглядом колоннаду, арки, украшавшие фасад, и побеги лиан, которые густо обвивали шпалеры на каменных стенах.

— Славный у вас домик, мэм, с вашего позволения. Откройте входную дверь, и мы внесем пациента в дом.

Вдвоем они быстро справились с этой задачей, а затем доктор раздел незнакомца и уложил в постель. Каролина в это время скромно отвернулась, с преувеличенным тщанием поправляя занавески и зажигая свет.

— Ну вот, теперь порядочек. — Марстон выпрямился.

При ярком свете стало видно, что он гораздо старше, чем показалось Каролине вначале, — лет пятидесяти пяти. Кроме того, у него обнаружилось брюшко, чего никак нельзя было ожидать при такой силе и ловкости. Темные, обильно сбрызнутые сединой волосы доктора были подстрижены бобриком.

— Он так и проспит всю ночь, мэм, но вы на всякий случай приглядите за ним. Утром дайте две таблетки аспирина, легкий завтрак и как можно больше питья. Если будет жаловаться на боли и головокружение, звоните в больницу. Впрочем, это маловероятно.

Каролина кивнула.

— Спасибо вам, доктор Марстон.

Она предложила ему выпить, но он отказался. Тогда Каролина проводила его до дверей и, глядя, как исчезают в ночи задние огни «лендровера», ощутила вдруг странное одиночество.

Девушка вернулась в комнату для гостей и долго смотрела на незнакомца, бессознательно прикусив нижнюю губу. Этот жест всегда был у Каролины признаком беспокойства.

Только теперь девушка смогла как следует разглядеть своего нежданного гостя, и у нее вдруг перехватило дыхание.

Под тонким слоем загара лицо незнакомца побледнело, и оттого, наверно, он казался странно уязвимым. Но Каролина почему-то была абсолютно уверена, что, будь этот человек в сознании, он не выглядел бы таким беспомощным.