Наш маленький рай - Кенди Шеперд

Митчу ужасно хотелось поцеловать Зою еще с той минуты, когда она присоединилась к нему в бассейне. Но едва его губы прикоснулись к ее губам, приоткрывшимся навстречу, а из горла Зои вырвался тихий сон удивления и желания, как от дверей коттеджа донесся звонок, и бодрый голос с напевным балийским акцентом произнес:

– Обслуживание в номер!

Митч замер. Зоя взглянула на него, и в ее глазах отразилось то же, что он и сам сейчас почувствовал, – разочарование оттого, что их первому поцелую помешали.

Они не шевелясь стояли в воде, притворившись, будто их тут нет. Губы Митча все еще касались губ Зои, а ее руки лежали на его плечах.

В дверь снова позвонили.

Митч тихо выругался, а затем прижал Зою к себе и крепко поцеловал. Она обвила руками его шею и ответила на поцелуй с не меньшей страстью. Митч не удивился бы, если от их пыла в бассейне вскипела вода. В голове мелькнуло: «И надо же было доставить этот чертов заказ именно в такой момент!»

Он с сожалением выпустил Зою из объятий, потом снова притянул к себе, еще раз быстро поцеловал и подумал, что позже они продолжат то, что начали.

– Входите, – хрипло обратился он к официанту, с неохотой отпустил Зою и поддержал ее под руку, когда она чуть покачнулась.

Увидев, как она выходит из воды, Митч восхищенно выдохнул. Эта женщина – потрясающая! Она откинула с лица мокрые волосы, заправив их за уши, отчего еще заметнее стала нешаблонная красота ее скуластого лица. Черное бикини больше скрывало, чем являло взору, и все же этот изысканный наряд казался соблазнительным. Зоя – умная, веселая и совсем не похожа на других. Митч и не помнил, когда в последний раз так смеялся и дурачился с женщиной.

Он повесил себе на шею пляжное полотенце в голубую полоску, а второе такое же полотенце протянул Зое и тихо произнес:

– Это лучше, чем то, что было на тебе во время землетрясения.

– Да что угодно лучше того наряда, – ответила Зоя, заворачиваясь в предложенное полотенце.

Улыбчивый молодой официант, одетый в униформу, напоминающую национальный балийский наряд, внес большой серебряный поднос, поставил его на стол во дворике и широким жестом снял крышки с блюд.

– Terima casi, – улыбнувшись, поблагодарила его по-индонезийски Зоя.

Зубы у нее были белые, ровные. Носила ли она в школе брекеты? Митч не был уверен. Он копался в мозгах, пытаясь вспомнить, какой Зоя была в те годы.

Ужин был подан с азиатской элегантной простотой. С трудом верилось, что его приготовили на кухне, только что подвергшейся подземным толчкам. От блюд поднимался аппетитный аромат, и в желудке у Митча заурчало. Но его сейчас куда больше волновал голод иного порядка.

Он вслед за Зоей поблагодарил официанта, сунул ему щедрые чаевые и еле дождался, когда тот уйдет.

Наконец Митч остался наедине с Зоей, и внезапно ему показалось, что стало очень тихо. Так тихо, что было слышно, как мягко плещется вода о стенки бассейна, как в кронах деревьев возятся птицы, устраиваясь на ночь. Казалось, слышно даже, как лопаются пузырьки газа в заказанной Зоей минеральной воде. Легкий аромат благовоний, доносящийся от индуистского храма неподалеку, смешивался с запахами доставленного обеда и цветов красного жасмина.

Митч прочистил горло и с шутливым поклоном объявил:

– Ужин подан.

– Я вижу. Пахнет восхитительно. Я… Я внезапно снова проголодалась.

Голос Зои прозвучал немного неестественно, словно она изо всех сил заставляла себя поддерживать беседу. Она теребила концы полотенца, связанные узлом между ее грудей.

– Официант ушел, – сказал Митч. – Можешь снять полотенце.

– Лучше я останусь в нем.

– Потому что тебе холодно?

Хотя уже начало темнеть, воздух по-прежнему оставался горячим и влажным.

– Мне в нем удобнее, – пояснила она, отводя взгляд от собеседника.

И тут они произнесли одновременно:

– Зоя…

– Митч…

– Насчет того, что случилось… – начал он.