Аутодафе - Эрик Сигал

На этот раз я и впрямь подумал, что он меня убьет.

Неужели это будет мне наградой за дополнительные занятий Торой?

Это было в год моей бар-мицвы. Папа договорился, что я буду каждый день оставаться на час для дополнительных занятий с ребе Шуманом, чтобы как следует постичь определенную мне на этот день порцию Пророков. Посему мой путь домой совершался в еще большей темноте и был сопряжен с еще большими опасностями, чем обычно.

Не знаю, какая судьба свела меня в тот вечер с жаждущим крови Эдом Макги. Возможно, Эд сидел в засаде, поскольку он находил особое удовольствие в том, чтобы меня унизить.

Я оказался под своего рода перекрестным огнем. В школе меня не любили, поскольку я был сыном такого известного и уважаемого человека. По мере того как возрастала зависть одноклассников, в меня все чаще летели оскорбления. А Макги — в отличие от моих однокашников — пускал в ход не слова, а кулаки.

На сей раз свидетелей не было — и это меня по-настоящему испугало. Если он разойдется не на шутку, его даже некому будет удержать! Стоял такой лютый холод, что редкие прохожие спешили по своим делам с поднятыми воротниками и надвинутыми низко на лоб шапками, оставив только щелочки для глаз, чтобы видеть, куда ступить. Ветер же завывал с такой силой, что заглушал мои стоны. Весь мой арсенал состоял из оборонительных средств — священных книг, служивших мне щитом, которым я старался проворнее по возможности орудовать.

Вдруг Эд преступил все прежние границы. Его правый кулак опустился на обложку моего Талмуда, выбив книгу у меня из рук, при этом она выскочила из переплета. Не могу сказать, что сильнее потрясло меня — сам удар или святотатство.

— Ну что, жиденыш, — осклабился он, — теперь не спрячешься за своими драгоценными жидовскими писаниями! Будешь драться как мужчина!

Он опустил кулаки, набычил подбородок и заявил:

— Даю тебе один удар форы.

Никогда в жизни я не ударил ни одного человека, но сейчас страх во мне трансформировался в ярость, и я с размаху треснул его в солнечное сплетение. Раздался резкий выдох, словно из огромного надувного шара выпустили воздух.

Эд согнулся пополам от боли и отступил назад, изо всех сил стараясь удержаться на ногах. Понимая, что у меня есть шанс убежать, я продолжал стоять, охваченный непонятным ступором, а мой обидчик все качался, хватая ртом воздух.

Почему я не дал деру? Ведь мог же! Во-первых, это был шок. Я не мог поверить, что я это сделал. И сделал это так удачно.

А потом, как ни странно, на меня нахлынуло чувство вины. Вины за то, что причинил боль другому человеку.

Эд довольно быстро пришел в себя и прямо-таки пылал яростью.

— А теперь, — прорычал он, — я стану тебя убивать!

И тут раздался крик:

— Оставь его в покое, Макги, идиот!

Мы оба вздрогнули и подняли глаза. К нам бежал Тим Хоган.

— А ты не лезь! — прокричал в ответ Эд. — Мы с этим жиденышем будем драться один на один.

— Оставь его в покое! — повторил Тимоти. — Он сын раввина. — Повернувшись ко мне, скомандовал: — Иди домой, Дэнни.

— Ты что, Хоган, его телохранитель или как? — усмехнулся Макги.

— Нет, Эд, я просто его друг.

— И ты называешь этого пархатого жиденыша своим другом?

— Вот именно, — ответил Тим. Спокойная уверенность, с какой он это произнес, привела меня в ужас. — А что из этого следует?

— Ты серьезно?! — Макги разинул рот.

— У тебя есть только один способ это проверить. — Тим снова повернулся ко мне и повторил: — Дэнни, иди домой. Иди сейчас же!

Со стороны, наверное, можно было подумать, что я кланяюсь: я нагнулся и стал собирать свои истерзанные книги, одновременно отступая назад. Краем глаза я видел, что они встали друг против друга в стойку, как пара гладиаторов перед боем. Шагая в сторону дома, я слышал, как они дерутся. Удар, ответный удар, снова удар. Оглянуться я не осмеливался.

Послышался характерный звук падения, а за ним последовали тихие слова, произнесенные голосом Тима Хогана:

— Прости, Эд, но ты сам напросился.