О, малышка! - Робин Уэллс

Что же сказал Джейк? «Я отец этого ребенка и имею на него права. Если мне придется протащить вас через все суды на свете, я это сделаю».

Страх, холодный сковывающий страх пронизывал все существо Энни, путая и сбивая мысли. Что он хочет? Родительские права, опеку?

Да! Он сказал, что в клинике в документы вкралась ошибка. Он и его жена должны были пройти процедуру искусственного оплодотворения. Ясно же, что они хотят ребенка.

Хотят Маделин.

В животе у нее образовался холодный ком, и она почувствовала позывы к рвоте. Энни крепче прижала девочку к себе.

«Я адвокат, – сказал Джейк. – Чертовски хороший адвокат».

Энни поверила ему. В нем была та уверенность в себе, которую порождает успех. Это чувствовалось во взгляде, голосе, манере поведения. Он привык побеждать. Привык получать то, что хочет.

А он хочет Маделин!

Энни уставилась на длинную тень, которую отбрасывала на стену колыбелька. Перекладины напоминали тюремную решетку. Наверное, ей надо что-то делать, пока не вмешался закон. Может, она должна схватить малышку, вскочить в свой старый ржавый пикап и уехать?

Но куда? Губы ее болели, и Энни поняла, что искусала их. Впрочем, эта боль была ерундой по сравнению с той, которую она чувствовала в сердце.

«Думай, – приказывала она себе. – Успокойся и думай».

Она может переехать в другую страну, найти себе там убежище. Уехать надо сегодня же ночью, пока Джейк не успел собрать документы, чтобы подать на нее в суд, или что он там еще может сделать.

Да, но чтобы начать жизнь в другой стране, потребуются деньги, и намного больше того, что у нее есть.

Энни закрыла глаза, в ушах у нее зазвучал голос Джейка: «Я сейчас уеду, но я вернусь». У него жесткий рот, скулы твердые, как гранит, глаза полны решимости. Она раньше никогда не видела у кого-либо на лице выражения такой решимости.

Он не из тех, кто легко сдается. Если она убежит, он постарается найти ее. Ей придется жить под другим именем, переезжать с места на место, но и тогда она вряд ли почувствует себя в безопасности.

– Нет, – прошептала Энни в темной комнате. Она никогда не сможет чувствовать себя уверенной в том, что Джейк не найдет ее. Она будет растить Маделин, постоянно оглядываясь через плечо: не гонятся ли за ней, и не сумеет нигде пустить корни.

А корни – это именно то, что должно быть у ее дочери. Она хотела, чтобы Маделин всегда ощущала, что у нее есть дом. Родители не дали ей такой возможности, но Энни чувствовала свои корни, гостя у дедушки и бабушки. Именно поэтому она и приехала на ферму.

– О, дедушка, как бы я хотела, чтобы ты был здесь! – пробормотала Энни. – Как мне понять, что я должна делать?

Она теперь больше ни в чем не уверена, кроме того, что любит Маделин.

«Никто не сможет так любить моего ребенка, как я», – думала Энни страстно. И она сделает все, что в ее силах, чтобы Маделин осталась с ней.

Малышка тревожно зашевелилась, и Энни поняла, что прижимает ее к себе слишком сильно, как будто боится, что ее вырвут у нее из рук.

Маделин открыла глазки и захныкала.

– Все в порядке, дорогая, – прошептала Энни.

Но Маделин чувствовала, что это не так. Она стала хныкать и брыкаться. Энни вновь запела колыбельную:

– Спи, маленькая, ничего не говори. Папа купит тебе птичку.

Проклятие, о папе Маделин ей больше всего и хотелось забыть. Она не сомневалась, что это Джейк. Слишком уж они с девочкой похожи. Это не может быть совпадением.

Энни запела припев:

– Если эта птичка петь не будет, мама купит тебе бриллиантовое колечко.

Но у нее нет денег на бриллиантовое колечко, еще меньше – на судебные разбирательства. Все ее деньги вложены в ранчо. А Джейк наверняка богат. Костюм на нем дорогой, а стоимость часов, пожалуй, равна ее годовому доходу.

Маделин снова закрыла глазки и задышала ровно и спокойно. Тихонько пропев еще несколько куплетов, Энни поднялась со стула и осторожно положила дочку в кроватку. Она подтолкнула розовое одеяльце, поцеловала теплый лобик и на цыпочках вышла из комнаты.

В холле после темноты детской было ослепительно светло. Энни обрадовалась. Она всегда чувствовала себя лучше при ярком освещении, когда была расстроена или чего-то боялась.

Но такого страха, как сегодня, ей еще никогда не приходилось испытывать. Это был дикий страх – отвратительное голодное существо, которое стремилось уничтожить ее сердце и душу. Она чувствовала себя бесконечно одинокой. Ей хотелось позвонить Хелен, но она не могла нагружать их с Беном своими проблемами накануне операции.

«И потом, – с горечью думала она, – совет, который могут дать друзья, это совсем не то, что сейчас нужно. Мне необходимо поговорить с адвокатом».

Генри. Энни замерла при этой мысли.

– Генри, конечно же, Генри, – пробормотала она. Генри Марлоу должен знать, что ей делать. Старый друг ее дедушки, Генри был сейчас на пенсии. Он жил в доме инвалидов, где и Перл. Генри взял на себя процедуру официального утверждения ее завещания на собственность. После инсульта он не мог ходить, но ум его оставался острым. Энни разговаривала с ним всего неделю назад, когда навещала Перл.

Почему она только сейчас подумала о Генри? Она завтра же утром отправится к нему. Возьмет Маделин с собой, за ней, пока она будет разговаривать со старым адвокатом, присмотрит Перл.

Энни услышала лай. Такса стояла у задней двери, размахивая своим длинным хвостом.

– Тебе надо на улицу, приятель? – Энни открыла собаке дверь и включила свет над дверью.

Может, повезет и Генри чем-нибудь ей поможет?

Через окна комнаты в доме инвалидов пробивался яркий солнечный свет, образуя нимб вокруг лысины Генри. У него были большая яйцеобразная голова и маленькое тщедушное тело.

– Джейк Честейн, – пробормотал пожилой человек, разглядывая визитную карточку, которую Энни протянула ему. – Хм…

– Ты его знаешь?

Старичок мрачно кивнул, качнув вправо своей лысой головой. Инсульт у Генри был левосторонний, поэтому все его движения, казалось, были разбалансированы.

– Знаю о нем. Он поступил на фирму своего тестя несколько лет назад. У Тома Моррисона одна из самых крупных юридических фирм в Талсе.

– Хорошая?

– Пожалуй, лучшая.

Настроение у Энни совсем испортилось.

– Они специализируются по корпоративным вопросам. Слияния, приобретения и так далее. У Тома Моррисона огромные связи. – Рот Генри скривился в подобие усмешки. – Не говоря уже о его умении вкладывать деньги в правильные юридические компании.

Энни нахмурилась:

– Хочешь сказать, что он занимается мошенничеством?