Розовый ручей - Линда Мэдл

Ее первые впечатления от Роузвуда были слишком свежи в памяти. Она не забудет тот волшебный миг, когда этот дом предстал перед ней. Был еще ранний вечер, Нелли стояла на палубе, и ей казалось, что пароход плывет по реке, а этот чудесный особняк с белыми колоннами медленно и величаво приближается к ней. Первый же взгляд на Роузвуд, возвышающийся, подобно куполу собора, среди зелени деревьев, стал для нее озарением: она словно нашла свой дом, который искала всю жизнь. Нашла свой рай.

Ей так хотелось запечатлеть эту красоту на бумаге. Она чуть не отправилась искать в багаже все необходимое для этого. Но страх словно бы парализовал ее, и она осталась стоять на палубе, вцепившись в поручни. Страх того, что, если она отведет глаза от этого святого места, оно исчезнет и открывшееся ей райское прибежище будет потеряно навсегда. Она молча отругала себя за столь глупые мысли, но все же осталась на палубе, внимательно изучая все детали строения и восхищаясь его прекрасными линиями.

Роузвуд нежился в лучах заходящего солнца, будто был живым существом.

Как только Нелли переступила порог главного входа, она сразу же почувствовала себя здесь желанной, будто весь дом давно прислушивался к звуку ее шагов в холле. Наконец-то она обрела дом, который потеряла. И пока ничто не поколебало то радостное чувство, которое она испытала, впервые входя в этот дом.

С улыбкой вспомнила Корнелия свое первое впечатление от экзотического холла. Стены в нем были обклеены обоями ручной работы с изображением джунглей. Роузвуд славился своими коллекциями ценных предметов и произведений искусства, но для Нелли ничто не могло сравниться с излучающими яркий свет джунглями в главном холле и на стене лестницы, ведущей наверх.

Высоченные деревья тянулись еще на два этажа вверх. Разноцветные тропические птицы взлетали к облакам, пестрые попугаи сидели на ветках деревьев, горделивые павлины расхаживали среди экзотических цветов. Как и настоящие джунгли, эти были полны самых разнообразных обитателей. Но более всего Нелли нравились тигры на дверях библиотеки. Словно изготовившись к нападению, они, как настоящие охранники, голодными взглядами своих желтых глаз сжирали каждого, кто осмеливался войти. Откуда бы человек ни подходил к дверям, слева, справа или напрямик, звери не спускали с него глаз.

Однажды эмоциональная Вэрина с присущей ей простосердечностью призналась Нелли, что эти звери всю жизнь наводили на нее ужас. Но Изетта, которая всегда была папиной любимицей, отказалась убрать их даже после смерти отца.

— Эти хищники вас выдают с головой, Томас Стерлинг, — укоризненно произнесла Нелли. — Как же вам не стыдно! Не сомневаюсь, вам нравилось, что эти тигры вселяли ужас в детей и слуг. Ах, как приятно, наверно, было видеть расширенные от страха глаза и слышать поспешные шаги!

«Бедная трусиха Вэрина, — подумала Нелли, глядя на портрет. — А Деймон? Интересно, в детстве он тоже боялся тигров? Вряд ли», — ответила она самой себе без всяких колебаний. Она вообще сомневалась, что этот мужчина из Техаса способен чего-то бояться.

Полная решимости найти все же в образе Томаса Стерлинга хоть искорку доброты, Нелли еще внимательнее присмотрелась к портрету. Возможно, отсутствие человечности в его лице было недоработкой художника, но ей в это не верилось. Выражение лица и злой блеск в глазах убедили ее, что он мог выгнать из дома своего внука-сироту. Она отступила назад, чтобы объять взглядом портрет старика в целом.

— Как бы жестоко и несправедливо это ни было, должна признать, Томас Стерлинг, что нас с вами, старый тиран, одно все же объединяет: я тоже не хочу, чтобы Деймон Дюранд вернулся под крышу Роузвуда. Он задает слишком много вопросов. И на некоторые я не смею ответить.

Клео обернула голову Нелли толстым полотенцем и принялась энергично растирать ее мокрые волосы.

— Ну вот, мисс Нелли, теперь вы не пахнете дымом, — сказала Клео.

— Спасибо, стало действительно полегче, — согласилась Нелли, чувствуя себя освеженной.

Когда она начала работать в качестве сиделки и компаньонки, то обнаружила, что слугам в доме порой бывало трудно смириться с ее необычной ролью. Часто они просто отторгали ее, видя в ней чужака, угрожающего нарушить строго установленную иерархию.

У обозленных слуг находилась тысяча мелких способов отравлять ей жизнь: они подавали ей холодную еду, смешивали чистое и грязное белье, отрывали пуговицы и крючки. В Роузвуде не было ничего похожего. С первого же дня ее приняли так доброжелательно и предоставили такие удобства, что она сочла все это божьим благословением и стала чувствовать себя как дома.

— Мистер Дюранд уже устроился в своей новой комнате? — спросила она.

— Да, этот упрямец все-таки сдался, — ответила Клео. — Все уже на месте, в комнате, что возле холла, сам на месте, и все его вещички. Вот уж повезло ему: одежка-то была в прачечной. И у маса Пьюга тоже. Ничего особенно ценного там, стало быть, и не сгорело.

— Вот как? — заметила Нелли. — Какое интересное совпадение. А мисс Вэрина уже в постели?

— Уже легла, мисс Нелли, о ней тоже не беспокойтесь. — Клео помогла Нелли надеть халат. — Мисс Вэрина налила себе бренди в теплое молоко. Больше, чем вы присоветовали. Но оно и понятно, правда ведь? После всего, что случилось-то?

— Да, пожалуй, что и так. — Нелли завязала пояс на халате и взяла у Клео свой гребень для волос.

— Все теперь будет по-другому, раз маса Деймон останется жить под этой крышей, — Клео начала прибирать в комнате и стелить постель для Нелли. — Знаете, леди, это хорошо, что он здесь. Он-то уж не подведет своих тетушек, коль будет нужно, тут же прибежит на помощь.

— Да, мисс Изетта тоже так считает, — машинально ответила Нелли, думая о том, как бы ей войти в такое доверие к Деймону Дюранду, чтобы он оставил на нее своих тетушек, а сам опять ускакал бы в Техас. — Спасибо тебе за помощь, Клео.

Когда горничная удалилась, Нелли вышла на балкон, проходящий по всему верхнему этажу особняка, и стала досушивать волосы, расчесывая их гребнем. После бурных событий дня вечер казался особенно тихим и спокойным. Даже сверчки замолчали. Иногда раздавалось кваканье лягушек вперемежку с уханьем совы. На небе сверкали крупные звезды; в ночном воздухе еще улавливался запах дыма.

Нелли с грустью вдыхала этот воздух. Откуда грусть? Разве она тоже что-то потеряла от пожара? Да, потеряла. Ведь перед тем ей казалось, что она становится частью Роузвуда. А теперь… Нет, она и не подумает отказываться от этого места лишь потому, что блудный внук — Деймон Дюранд — вернулся домой.

Звук шагов заставил Нелли очнуться от размышлений. На балкон из своей комнаты, расположенной в дальнем конце дома, вышел Деймон Дюранд. Огонь свечей в его комнате бросал теплые блики на его белую рубашку. Он стоял к ней спиной и, опираясь на перила, смотрел вниз, в темный сад, где, словно привидения, застыли белые мраморные статуи. Потом он выпрямился и стал машинально потирать рукой плечо. Должно быть, удар, который он получил, пытаясь выбраться вместе с ней из ада, до сих пор доставлял ему боль.