Все решает случай - Эдит Лэйтон

— В любовных делах тоже, — улыбнулся Эрик. — Думаю, тебе все-таки следует еще раз побеседовать с леди Аннабел. А затем, если мы уедем так же быстро, как приехали, ты восстановишь с ней прежние отношения.

— Но ты еще слишком слаб, чтобы отправляться в дальнее путешествие, — решительно возразил Раф.

Однако Бренна заметила, как в его ясных глазах промелькнула искра надежды.

— Будь я проклят, если не способен ехать! — заявил Эрик. — Готов выразиться и покрепче, если ты будешь удерживать меня.

— Ты ничего уже не скажешь, если умрешь. — Раф сердито взглянул на друга. — И не пытайся уехать, пока не окрепнешь, иначе я сам убью тебя.

Поняв всю нелепость сказанного, он усмехнулся. Эрик и Бренна рассмеялись.

— Посмотрим, что скажет доктор, и тогда решим. — Бренна взглянула на брата.

Раф кивнул.

— Разумно, — согласился Эрик.

— Значит, немного подождем.

Бренна держалась спокойно, хотя была крайне оскорблена. Ее до сих пор преследовали слова матери Аннабел. «Дрянь, потаскуха, шлюха!» — крикнула та, перед тем как выскочить на улицу. Придется приложить немало усилий, чтобы переубедить эту женщину, но она сделает это, а потом уедет, и все останется позади.

Бренна посмотрела на Рафа. Сегодня он был одет в голубое, и этот цвет гармонировал не только с его глазами, но и волосами, которые немного отросли, что явно красило Рафа. Яркий цвет волос создавал ощущение необычайной жизненной силы. Раф стоял высокий и стройный, готовый действовать. Бренна нередко видела военных, которые выглядели импозантно в своей униформе, но становились совершенно невзрачными, как только снимали ее. Однако в этом мужчине ощущались уверенность, воля и привычка командовать независимо от того, во что он был одет. Раф вынул часы, и Бренну вдруг охватило щемящее чувство, что он вот-вот уйдет.

— Узнаю, почему задерживается врач. — Раф покачал головой. — Ну, я хорош! Не подумай, что спешу избавиться от тебя, — обратился он к Эрику. — Просто мне обязательно надо что-то делать.

— Понимаю. — Эрик усмехнулся. — Ты ничуть не изменился. Когда мы находились в госпитале, я опасался, что бездействие прикончит тебя быстрее, чем ранение. Так что спокойно занимайся делами и не испытывай угрызений совести. А мы больше никого не впустим в дом до твоего возвращения.

— Тебе нужно свежее молоко, — вдруг вспомнил Раф. — Ты ведь любишь чай с молоком? А чего бы хотели вы, мисс Форд?

— Немного покоя и тишины.

— Мое отсутствие обеспечит вам и то и другое. — Раф поклонился и вышел.

— Какой необузданный! — тихо промолвила Бренна, когда он удалился.

— По-твоему, настоящий сорвиголова? — со смехом осведомился Эрик. — Нет. Не будь дурочкой, Брен. Раф вспыльчив, но не безрассуден. Просто ему легче думать, когда он в движении. В госпитале мы часто повторяли — хорошо, что его ранили в руку, а не в ногу. Не знаю, как бы Раф перенес это. Правда, он говорил, что в таком случае ходил бы на руках. — Эрик улыбнулся. — Он хороший человек, Брен, и ты могла бы…

— Да, я могла бы выйти за него замуж при таких обстоятельствах. Но он по уши влюблен в леди Аннабел. Видел бы ты его лицо, когда она, потрясенная, смотрела на меня… Нет, ты ошибаешься. Брак с человеком, влюбленным в другую женщину, не сулит ничего хорошего.

— Но если ты оставишь его леди Аннабел, что будет с твоей репутацией?

Бренна пожала плечами:

— Я уже запятнала свою репутацию, отправившись одна в Индию ухаживать за тобой. Мой поступок называли «недостойным леди», «дерзким и даже наглым». Тогда это меня не слишком волновало, не беспокоит и сейчас.

— Потому что перед той поездкой отец в конце концов благословил тебя. Он писал мне, что тебя невозможно было удержать. Однако как отец отнесется к тому, что произошло в Лондоне? Если это выйдет наружу, не избежать новых сплетен. Будь осторожна, иначе на твоем будущем придется поставить крест. Ты ведь хочешь выйти замуж и иметь собственных детей, не так ли?

— «Собственных»? — насмешливо переспросила она. — А что, можно ожидать чьих-то других? Ты решил жениться, дорогой?

— Нет… по крайней мере в ближайшее десятилетие. Но ты же не намерена оставаться всю жизнь примерной дочерью или экономкой у брата-холостяка? Тебе всего двадцать три года, киска, и ты весьма привлекательна,

— Нет. Вот леди Аннабел в отличие от меня действительно очень привлекательна.

— Значит, ты красивая.

— Благодарю, каждой женщине приятно слышать это.

— Когда мы плыли в Англию, на корабле не было ни одного моряка, который не пытался бы приударить за то бой. Я ни на минуту не мог сомкнуть глаз. Конечно, я был очень слаб, но у меня был пистолет.

— Твой хмурый взгляд отпугнул бы любого. Ты сильно исхудал, но вес скоро восстановится. Ты уже выглядишь гораздо лучше.

Это действительно было так. Златовласый брат-гигант ужасно напугал Бренну, когда она увидела его в госпитале. Он изменился до неузнаваемости: кожа да кости, лицо пожелтело и приобрело восковой оттенок, глаза потускнели. Казалось, Эрик не выживет. Но она день и ночь не отходила от постели, ухаживая за ним, и он наконец смог отправиться с ней на родину. Путешествие в Англию брат перенес с трудом. Сейчас Эрик все еще был довольно худым и слабым, однако выглядел гораздо лучше, чем несколько недель назад, и Бренна мысленно благодарила Рафаэля Долтона за гостеприимство.

— Полагаю, мой милый обманщик, — сказала Бренна, — мужчин привлекала вовсе не моя красота, и они не собирались ухаживать за мной. Леди неприлично называть своими именами их истинные намерения.

— Возможно. — Эрик снова закрыл глаза. — Когда на твоем горизонте появится настоящий джентльмен, ты сразу это поймешь.

«Такое уже было дважды», — подумала Бренна. Брат как будто услышал ее мысли, потому что быстро добавил:

— Я имею в виду твое будущее. Пора позаботиться и о себе. Ведь время неумолимо уходит.

— Спасибо за напоминание, однако надо смотреть правде в глаза, Эрик. Твой друг Раф проявил благородство, но он не влюблен в меня и не нуждается во мне.

Эрик молча кивнул. Сестре трудно было возразить, и, кроме того, он вдруг почувствовал себя слишком усталым, чтобы продолжать разговор. Все это очень печально. Бренна права — его друг действительно не нуждался в ней, а между тем сестра не сказала, что Раф тоже безразличен ей.

— Миледи не принимает гостей сегодня утром, — заявил дворецкий Аннабел, мельком взглянув на протянутую Рафом визитную карточку.

— Понятно, — отозвался Раф. — Однако скажите: она не хочет принять именно меня?

— Не знаю, милорд.

— В самом деле?

Раф был готов к такому повороту событий и, сунув руку в карман, достал записку и золотую монету. Монета тотчас исчезла в кармане дворецкого, и он многозначительно посмотрел на записку.