Дерзкая пленница - Вирджиния Хенли

Конь сам нашел дорогу к конюшням Годстоуна. Эдвард попытался слезть, но упал с седла и потерял сознание. Человек, стороживший конюшню, сначала не узнал юношу — настолько ужасен был его вид. Уже давно перевалило за полночь, но как только сторож понял, кто перед ним, он тут же помчался в господский дом. Срочно послали за леди Элисон.

— Отнесите его наверх, в самый дальний покой, — приказала слугам леди Элисон. — Спасибо, теперь я управлюсь сама. Возвращайся в конюшню и никому не говори, что он вернулся, — предупредила она конюха.

Потом подошла к опочивальне Лили и тихонько •постучала в дверь.

— Лили, мне срочно нужна твоя помощь. Надень теплое платье, разбуди кого-нибудь из слуг и пошли на кухню вскипятить воду. Я возьму свою шкатулку с притираниями и снадобьями. Приготовься, Лили. Вернулся Эдвард — ему отрубили руку.

Леди Элисон исподтишка взглянула на дочь, когда они приблизились к молодому человеку. Ее тревожило, справится ли Лили с первым в ее жизни глубоким потрясением. На Эдварда было страшно смотреть: прекрасные волосы и борода были покрыты кровью и грязью. Культя обрубленной руки воспалилась и кровоточила, а в тех местах, где прижигание не помогло, гноилась. Лили нежно коснулась его лба.

— У него жар, матушка.

— Да, я напою его отваром ромашки. Подай мне вон тот зеленый бальзам из кандыка, он очень полезен при воспалении ран. Помоги мне раздеть его.

Они стали снимать с Эдварда кольчугу и кожаную тунику. Он приподнялся, взглянул на них безумными, лихорадочными глазами и попытался сопротивляться, но силы его скоро истощились, и он, потеряв сознание, упал. Вошла Эдит с горячей водой, и они стащили с него поножи и штаны. Тело Эдварда было мертвенно-белым и казалось безжизненным.

— Я омою его матушка, — спокойно сказала Лили. — Он приехал один? Что-нибудь говорил

— Он был один. Другие, возможно, приедут следом. Нет, он еще не сказал ни слова. Я поместила его сюда, в эту дальнюю комнату, чтобы не потревожить леди Хильду. Не говори ей пока ничего: она в таком плохом состоянии, что не выдержит потрясения.

Леди Элисон перевязала культю. Лили и Эдит сменили на постели белье и осторожно укрыли Эдварда меховыми одеялами. Он забормотал что-то, а потом несвязно выговорил:

— Все погибли… все погибли… поле мертвых… зарублены, убиты…

Скоро он успокоился.

— Ступай к себе, дочка, отдохни. Утром, когда он проснется, твое присутствие будет для него целебным. И потом завтра нам придется многое решить.

Когда заря окрасила небосвод розовым светом, леди Элисон тихо вошла к Лили:

— Эдвард проснулся и чувствует себя лучше, хвала Господу! Но он принес страшную весть. Милорд Этельстан убит. Эдвард видел это собственными глазами.

Лили прижала руки к губам, чтобы удержать крик ужаса.

— Погибли и все наши воины. Вулфрик тоже мертв. Мы с тобой овдовели в один день.

У Лили бешено заколотилось сердце и голова пошла кругом. Она одновременно испытывала и чувство горестной утраты, и большое облегчение. Это так поразило ее, что она в замешательстве потрясла головой. «Как это я могу сразу чувствовать и горе, и радость? — в смятении подумала она. — Как будто во мне живут два разных человека».

— Мы даже не можем перевезти их домой и похоронить. Все саксы либо мертвы, либо бежали на север, и Эдвард говорит, что силы норманнов несметны и они двигаются очень стремительно. Остановить их невозможно. Думаю, Лили, они уже близко. Разбуди всех женщин, всех служанок. Пусть соберутся в зале. Мне надо поговорить с ними.

— Матушка, как вы себя чувствуете? — с тревогой спросила Лили.

— Я буду горевать потом — сейчас для такой роскоши нет времени.

Выйдя к домочадцам, леди Элисон подняла руку, призывая к молчанию.

— Слушайте меня внимательно! Король Гарольд убит в сражении при Гастингсе! Норманны пришли, чтобы покорить нас. Хозяин Годстоуна погиб, и все мужчины, что были с ним, тоже. Ваши отцы и мужья мертвы. Враги уже близко. Они убивают, грабят, сжигают дома. У нас есть только одна возможность спастись, и та очень зыбкая. Я намерена сдать норманнам это поместье и просить их о милосердии.

— Но нас изнасилуют! — воскликнула одна из девушек.

— Это будет наименьшая беда, милая, из всего того, что может с вами случиться, — выразительно произнесла леди Элисон.

— Саксы умеют насиловать не хуже, чем норманны! — усмехнулась Лили, сжав кинжал, висящий у нее на поясе.

— Убери свой кинжал, Лили! — приказала мать. — Так вот! Они — мужчины! И они хотят поработить нас! Но они забыли, что это женщина всегда покоряет мужчину! Нам очень повезет, если мы сумеем остаться в живых. Да, мы лишимся всего, у нас ничего не будет, кроме жизни. Но этого достаточно! Умные женщины во все времена превращали мужчин в своих рабов. И я надеюсь, что каждая из вас сумеет доказать это. Не нужно никакого вероломства. На мед поймаешь больше мух, чем на уксус. Я сделаю для вас все, что смогу. Остальное в ваших руках. Я пойду в деревню и сама поговорю с крестьянами. Мы не поднимем на них оружие. Никакого отпора они здесь не получат! Да и, честно говоря, разве для крестьян что-нибудь изменится, когда у них будут новые хозяева? Разумеется, если эти хозяева не причинят им вреда.

Подле Лили плакала Эдит, а юная Роза кидала вокруг испуганные взгляды, словно готовясь к бегству.

Эмма сжала руками грудь и прошептала:

— Убиты? Все наши мужчины убиты? Не может быть! Прошу тебя, Боженька! Нет! Нет! Марк! Марк! Не умирай, прошу тебя! Не оставляй меня одну! — С ней началась истерика.

Леди Эдела подошла к Лили и тихо сказала:

— Надо увести дам, а то, глядя на них, и служанки ударятся в панику.

Лили собрала всех дам и мягко сказала:

— Ступайте в большую комнату, обсудим все в своем кругу.

Лили была удивительно спокойна. Ее тревожило лишь сознание того, что в данных обстоятельствах это ненормально. Однако она почувствовала облегчение, когда увидела, что и леди Эдела, как ей показалось, сохраняет полное присутствие духа, хотя положение ее такое же, как и у Эммы: она тоже потеряла своего мужа, Льюка.

— Они будут пытать нас. Они распнут нас на кресте! Они вспорют нам животы! — выкрикивала Эмма.

Лили резко ударила ее по лицу.

— Прекрати, Эмма! Нужно подумать, нужно составить план действий. Возьмите себя в руки, — обратилась она к Эдит и Розе. — Хватит рыдать! Они пришли одни. С ними нет женщин. Им понадобится то же самое, что и всем мужчинам. Чтобы им готовили еду, стирали, чинили одежду… — сказала Лили, отчаянно пытаясь придумать, чем еще они могут быть полезны.

Эмма перестала голосить.

— Ты считаешь, что они пощадят нас, потому что мы женщины? — недоверчиво спросила она.

— Мы должны на это надеяться. Иначе мы все сойдем с ума!