Презумпция любви - Наташа Колесникова

В этот день Светлана после института пошла не домой, а в квартиру Малышева. Позвонила, дверь открыл его отец.

— Здравствуйте, Владимир Сергеевич, я пришла…

— Пришла, так заходи. Я тут над большой статьей работаю, один журнал заказал… Светочка, угостить особо ничем не могу, но кофе приготовлю, хочешь?

— Да, если вам не трудно…

— Какие трудности, Светочка, ты же не в гостях, а, можно сказать, дома. Как успехи в академии?

— Нормально.

— Вот и ладненько. Знаешь, Сашке осталось два года и три месяца, я тут дни считаю.

На кухне Светлана попыталась помочь Малышеву-старшему, но он вежливо отверг ее предложение.

— Дело в том, Светочка, что рецепт этот от прадеда, буржуазный, что весьма актуально сейчас, а в нашей семье актуальным был всегда. Кофе с корицей, и только в турке, с коньяком… Это прелесть.

— Да вы вообще мастер по части кулинарии, — сказала Светлана. — Так умеете готовить, что пальчики оближешь.

— Это тоже наследственное, у нас в семье все мужчины умели готовить превосходно. Ну а мне сам Бог велел, коли остался бедный журналист не у дел, прямо стих получился. Но после того как Сашка… что-то не хочется, понимаешь? А помнишь, как мы с тобой тут хозяйничали, а Сашка все спрашивал: ну когда будет готово, есть хочу?

— Так здорово было… — тихо сказала она.

Он разлил по чашкам ароматную жидкость, принес бутылку коньяку, добавил в чашки спиртное.

— А то нет? Мне тоже нравилось готовить вместе с такой очаровательной помощницей.

— Спасибо за кофе, Владимир Сергеевич, очень вкусный. — Она сделала маленький глоток, блаженно зажмурилась. — Я завтра еду к Сане, присоединитесь?

— Рад бы, да не могу. Статью нужно закончить послезавтра, таково условие контракта. А нужно еще столько сделать… Но я… Да что я? Ты ему нужна в первую очередь.

— Не скажите, Владимир Сергеевич, Саня очень любит вас.

— Я знаю. — Малышев сбегал в комнату, вернувшись, положил перед Светланой десять сторублевых купюр. — Купи ему чай, сигареты, ну и что он любит. Извини, что мало, но это аванс за статью. И передай, что считаю дни. Закончу работу, непременно приеду.

— Владимир Сергеевич, у меня есть деньги, я повышенную стипендию получаю.

— Ты умница, Светочка. А эти деньги — да просто мое извинение, что не могу поехать с тобой к Сашке. Бери-бери и даже не думай отказываться.

Светлана взяла деньги, сунула в сумочку. Как же у них все хорошо, по-человечески получается всегда — и когда Саня был здесь, и когда его нет. По-доброму, красиво они любят друг друга, уважают друг друга, иногда спорят, но потом проигравший честно признает свое поражение, а победивший в споре не торжествует, а просто констатирует факт — он был прав. Дома известный хулиган Саня Малышев был совсем другим человеком, и ей всегда было очень приятно приходить в эту квартиру. Даже просила Саньку, пусть отец будет дома, с ним так интересно поговорить, а еще интереснее поспорить. Она сама участвовала в этих спорах, на стороне Сани, конечно. Правда, Владимир Сергеевич изрядно поддавал, но никогда голос не повысил на сына, даже в самом жарком споре. А Саня однажды сказал, что не вправе судить отца, если б у него ушла любимая жена, может быть, он вел себя более агрессивно.

Симпатичная семья, вот уж не знала, не думала, что ей так понравится у них бывать. Не то что дома… Вечно занятая, сердитая мать, которой не нравится, что она где-то пропадает вечерами, встречается с бандитами… Да хоть бы пришла, познакомилась, посидела бы за столом на кухне у Малышевых, так, может, и поняла бы что-то… Нет, не хотела. Она генерал, сама все знает. Что она знает — непонятно, наверное, только плохое. А в каждом человеке ведь и хорошее есть! Думает, она просто трахается с бандитом? Ну и дура. Зачастую они просто сидели на кухне и болтали. Владимир Сергеевич такой интересный человек, что слушать его можно было часами. И при этом обниматься, целоваться с Саней… Так хорошо было…

— Спасибо, Владимир Сергеевич, я все поняла. Кофе был очень вкусный, да и вообще… Жаль, что Саньки нет.

— Мне тоже. Но он вернется, Светочка. Он сильный мужик и все переживет. А ты жди его и, главное, учись. Вернется, я его заставлю поступить в МГУ на журфак. Поступит. У меня там много друзей.

— Ну, я пошла?

— Скажи, что я дни считаю.

— Конечно, Владимир Сергеевич. — Светлана встала из-за стола, наклонилась, поцеловала Малышева в щеку. — Знаете, у вас я чувствую себя более дома, чем… дома.

Малышев тоже встал из-за стола.

— Наш дом — твой дом, — сказал он. — Но не обижай маму. В какой-то мере она заложница ситуации. Так бывает. Пожалуйста, будь с ней внимательной, хорошо?

— Не знаю, но… постараюсь.