Три приятеля - Д. Артемьев

– Здесь ничего нет для приличных людей. Имей в виду, что ты тоже относишься к этой категории. Можешь мне поверить. Смотри, «Джонни Уокер», красная этикетка. Такую жидкость пьют докеры. Но ты же не докер, а доктор. Или я ошибаюсь?

– Докер, докер, – протестовал Мишка, – давай выпьем это виски.

– Ни за что!

И Леня увлек приятеля в следующее кафе.

– Вот. Здесь есть кое-что.

– Слава Богу, – отреагировал Мишка, – здесь и выпьем.

– Но немного. Налей нам, голубушка, два по пятьдесят «Катти Сарк».

– Чего? – не поняла женщина за прилавком.

– Вот это виски, – показал пальцем Леня.

Но женщина не налила, а взяла какие-то листочки, полистала их и сказала, глядя с сомнением на клиентов:

– Это дорогое виски. С вас сто сорок рублей будет.

– Наливай, – скомандовал Леня, – продадим с себя последнее, но заплатим.

Женщина отмерила два раза по пятьдесят, но сомнения покинули ее только тогда, когда она получила деньги. Друзья сели за столик.

– Слушай, мы так неважно одеты? – спросил Мишка, – От нас что ожидали?

– Да выбрось ты из головы. Поехали.

В следующем заведении было взято столько же, но уже «Балантайнз». Мишка протестовал:

– За эти деньги можно взять пять бутылок водки. А мы принимаем по пятьдесят граммов.

– О! – поднял указательный палец Леня. – Хочу обратить твое внимание на избирательность. Я имею в виду разборчивость в еде и питье. Возьмем, к примеру, тебя. Вот ты очень хочешь есть. Но не будешь есть из помойки. Да что говорить, ты и от больничной еды отказываешься. А летишь в дом, где получаешь парную телятину. Так?

– Ну.

– Удивительно развернутый ответ. Сразу видно, что собеседник виртуозно владеет лексикой и знаком со всем богатством родного языка.

– Ты кончай, жопа с ушами, а то…

– Извини, друг. Так на чем я остановился? Итак, и ты, и я разборчивы в еде. И даже если хочется есть, нас не оставляет разборчивость. А вот в питье почему-то не так. Ты готов пить сомнительную водку. Только потому, что она дешевая. И мучиться утром.

– Согласен, – заявил Мишка, – но и ты согласись, что есть неплохая местная водка. И сравнительно недорогая. Во всяком случае, во много раз дешевле «Балантайнз».

– Соглашусь легко. Но существа дела это не меняет. У нас действительно то один завод, то другой производят нормальную водку. Это так. Но нет никакой гарантии, что другая такая же бутылка не окажется полным говном. Тут много причин: сбой в технологии, плохой спирт, наконец, поддельная этикетка на бодяжной водке. Проблема в другом: мы делаем великолепные вещи в единичном экземпляре. Часы, ракеты, водку и прочее. А мне нужна гарантия качества. Поэтому я буду пить «Балантайнз», не сомневаясь, поскольку в любом баре в любой точке мира «Балантайнз» есть «Балантайнз». И обрати внимание, его вкус всегда один и тот же.

– Ладно, ты прав. Но можно же и попробовать перед употреблением.

– Э нет. Не мне говорить тебе, врачу, о несовершенстве наших рецепторов. Особенно при повторном приеме внутрь. Кстати, предлагаю повторить.

– Давай, – с готовностью согласился Мишка.

– Но не здесь. Я поведу тебя в одно место, где можно получить такие почки в хересе, что ты закачаешься.

– Согласен, – опять согласился Мишка.

И они действительно получили чудесное блюдо и взяли к нему по соточке охлажденной водки завода «Кристалл», бутылочку каковой Леня пожелал предварительно осмотреть.

А потом медленно шли по домам. Поскрипывал снег. Прохожих было уже мало. Мишка рассказывал о работе.

– Да, кстати, – встрепенулся он, – вот что я хотел обсудить. Оля выходит в коридор смотреть телевизор. Ее тут же одолевают вопросами и просьбами. Ну, думают, что она кем-то приходится вице-губернатору. Это не важно, а важно другое. У нас на лестнице телефон. К нему всегда очередь. Так повадились к ней ходить и звонить. И главное, звонить по межгороду. Пришли безумные счета. Я уже стал угрожать выпиской, приутихли, но вечером то и дело ходят к ней в палату.

– Ладно, – примирительно ответил Леня, – заплачу я за разговоры. А Оля, ну пусть общается.

– Да я уже подписал оплату. В общих переговорах – это капля в море. Тут другое дело. Она входит в положение каждой собеседницы, психика, сам видел, какая. Все это плохо на ней сказывается. Я думаю, ей нужно телевизор поставить, маленький. У тебя, кажется, дома есть?

– Конечно, завтра отнесу. Прямо с утра.