Мадам, вы будете говорить? - Мэри Стюарт

Дэвид несомненно увидел своего отца и теперь скрывался в церкви, как кролик в норе. При мысли о мальчике весь страх перед Ричардом Байроном у меня вдруг пропал. Я протянула свой билет контролеру, который взял его, скорбно осмотрел и прокомпостировал. Через секунду я снова окунулась в солнечный свет и направилась мимо столиков кафе назад, к каналу. Я лихорадочно старалась придумать, как бы мне добраться до Дэвида и автомобиля, не попав на глаза Байрону. Но прелестные сады простирались передо мной открытые, как шахматная доска, а за ними следовали длинные прямые улицы. Я начала спешить; хоть бы контролер задержал его… Но он, должно быть, подкупил старика, потому что не прошла я и пятидесяти ярдов, как услышала позади шаги Байрона. Он сказал:

– Одну минуточку. Пожалуйста.

Я обернулась к нему.

– Послушайте, – начала я мило, – было очень приятно с вами познакомиться и благодарю за сигарету. Но теперь мне надо идти. До свидания.

Я повернулась уйти, но он очутился рядом.

– Я только хотел спросить у вас…

Я попыталась обдать его холодом как обычного уличного приставалу, и уйти прежде, чем он успеет задать какой-нибудь вопрос.

– Пожалуйста, разрешите мне пройти, – сказала я ледяным тоном, – Я предпочитаю гулять одна, как уже говорила вам раньше.

– Я хочу поговорить с вами.

– Боюсь, что я…

– Вы сказали, что знаете мальчика Дэвида Шелли.

Он хмуро смотрел на меня, и в его голосе прозвучало нетерпение, совсем мне не понравившееся. Против прямой атаки я чувствовала себя беззащитной, и помимо моей воли паника снова начала охватывать меня. Мне надо было время – подумать, что делать, что говорить.

– Где вы его видели?

– Почему это вас интересует? – мой вопрос прозвучал неуверенно, но какое-то время я могла проявлять слабость.

– Мы знакомы, – ответил он коротко. – И если он поблизости, то я хотел бы с ним встретиться. Он… он сын моего старого друга. Он будет мне рад.

«Как бы не так, – подумала я, – прячется в церкви, как напуганный кролик, бедный мальчик».

– Мне жаль, но мы с ним едва знакомы, – сказала я.

По длинной лестнице из садов внизу поднимались люди, и, увидев их, я почувствовала облегчение. Вряд ли он будет задерживать меня и устраивать сцену посреди толпы. Когда они поравняются с нами, я оторвусь от него, пойду со всеми, затеряюсь между туристами…

Я посмотрела прямо в гневные серые глаза Ричарда:

– Мы встретились с ним случайно во время осмотра достопримечательностей – так же, как я встретилась с вами. Не могу вам сказать, где он остановился.

– Когда это было?

– Два дня назад.

– Где?

Вопрос прозвучал тихо, но за ним чувствовалось непереносимое напряжение. Оно мне снова отчетливо напомнило Дэвида.

– В Тарасконе, – ответила я наугад.

В голове у меня явно что-то осталось от утренней встречи с автобусом. Люди были уже почти рядом, они остановились на площадке лестницы и, повернувшись, рассматривали вид…

– Где именно в Тарасконе? Он говорил, что остановился там?

– Нет. Я же сказала, что не знаю. Мы встретились на несколько минут, пока рассматривали…– Паника охватила меня. Что такое Тараскон? Что там осматривают? Я схватилась за очевидное. – Собор.

Он с шипением втянул воздух. В его сузившихся глазах отразилось намерение прибегнуть к насилию. И сейчас это не было игрой моего воображения. Если когда-нибудь человек хотел убить кого-то взглядом, то именно так смотрел на меня Ричард Байрон ясным днем среди ярких клумб Нима.

Затем маленькая группа туристов окружила нас, и я повернулась уйти с ними. Во всяком случае, пока я нахожусь среди людей, мне не грозит опасность выдать Дэвида этому человеку с тяжелым взглядом убийцы.

– О, привет, – сказал мягкий американский голос. – Не вас ли я видела раньше – внизу, на арене? Странное место, не правда ли? А где ваш мальчик?

Это была женщина, подобравшая мою сумку. Она обаятельно улыбалась, но мои губы окаменели. Я просто смотрела на нее.

– Мам, – вмешался унылый голос, – мам! Заправишь мне пленку, а?

Она снова улыбнулась мне и поспешила к сыну, возившемуся со своим фотоаппаратом за столиком кафе. Я двинулась за ней, но стальная рука сомкнулась на моем запястье и с силой сжала его.

– Минутку, – снова сказал Ричард Байрон.

Он рывком повернул меня лицом к себе. Я подчинилась, как восковая кукла, – я не могла больше сопротивляться. Его пальцы причиняли мне боль. Он притянул меня к себе. Туристы, болтающие и погруженные в свои дела, прошли мимо, не обращая на нас внимания. Он затащил меня за скульптурную группу.

– Отпустите меня!

– Итак, вы были сегодня на арене с мальчиком?

– Отпустите мою руку или я позову полицию!

Он неприятно засмеялся:

– Зовите.

Я закусила губу и стояла онемев. Полиция – вопросы – мои документы – моя машина – а мне надо было незаметно выбраться из Нима вместе с Дэвидом. Ричард Байрон снова рассмеялся и посмотрел на меня сверху вниз.

– Да, не похоже, что вы позовете полицию.

Его пальцы сжались сильнее, и я, должно быть, издала звук, потому что он с удовлетворением скривил губы, прежде чем ослабил хватку.

– Итак, где мальчик, который был с вами вместе?

У меня не было сил думать. Я глупо ответила:

– Она ошиблась. Он был не со мной. Я просто с ним разговаривала. И это был не Дэвид.

Он усмехнулся:

– Все еще лжете? Значит, вы просто разговаривали с ним, так? Как с Дэвидом Шелли в соборе в Тарасконе?

Я кивнула.

– Не удивитесь ли вы, узнав, – сказал отец Дэвида, – что Тараскон – маленькая грязная деревенька, обязанная славой замку на Роне? И что, хотя там должна быть церковь, я никогда не видел ни одной?

Я ничего не ответила. Могла бы и знать. Джонни всегда говорил, что я никчемная лгунья.

– А теперь, черт вас побери, – сказал Ричард Байрон, – ведите меня к Дэвиду.

И он взял меня за руку и потащил к ступеням.

Он молчал, пока мы спускались по длинному пролету пологой каменной лестницы к нижним садам, и я была благодарна передышке, давшей мне возможность подумать. Почему он действовал именно так, я не могла себе представить, и пока не собиралась тратить впустую время на размышления об этом. Следовало придумать, как удрать от него, выбраться из Нима и доехать до Авиньона, сбив Ричарда Байрона со следа, чтобы он не последовал за мной и не увидел Дэвида.

«Одно ясно, – подумала я, вспоминая паническое бегство мальчика с арены, когда он услышал голос отца, – Дэвид смертельно боялся встречи». Поэтому единственно важным сейчас было помочь Дэвиду исчезнуть. Если бы только он рассказал мне все раньше, мы уехали бы из Нима сразу. А после встречи с Ричардом Байроном я знала, что скорее убью его сама, чем позволю ему завладеть Дэвидом.