Лестница на небеса - Светлана Полякова

Он поднял глаза, пытаясь определить, какое из светящихся окон-глаз принадлежит ей, и она, угадав его мысли, рассмеялась и сказала:

— Мое окно с другой стороны…

— Хорошо, — улыбнулся он в ответ. — Буду знать, где можно тебя увидеть…

Она ничего не ответила, только приподнялась на цыпочки.

— Это ты такой большой или я — маленькая? — спросила она.

— И то и другое, — засмеялся он.

Она смотрела ему в глаза долго, очень долго, и он испугался, потому что не смог спрятать нежность. И ему показалось, что она ее угадала, почувствовала, — уголки ее губ поползли вверх и замерли в полуулыбке, она нежно коснулась его щеки.

— Ты обязательно увидишь меня, — пообещала она и быстро пошла к подъезду.

— А твой телефон? — крикнул он ей вслед.

Она замерла, обернулась и проговорила:

— Но ведь теперь ты доставил меня домой и можешь быть спокоен… Зачем он тебе?

— Как же я смогу тебя увидеть?

— Как-нибудь, — сказала она и закрыла дверь.

Как будто и здесь она оставляла главное решение за собой, не позволяя даже ему решать ее судьбу…

* * *

— Где ты была?

Она почувствовала укол вины — правда, на сей раз не такой сильный, как обычно. Мама смотрела на нее, и по ее взгляду Мышка без труда определила — она волновалась. И в самом деле, Мышка ушла с утра, как бы в школу, и вернулась поздно вечером…

— Только не ври мне, что у Лены.

— Я и не собиралась, — ответила Мышка. — Я бы столько времени у этой зануды не высидела…

— Тогда где ты шлялась?

— Пыталась кое-что понять, — честно ответила Мышка. — И знаешь, я очень много узнала… Так много, что мне придется обо всем этом думать, и пока я не могу дать тебе ответ, где я была…

Мать поняла ее — или просто смирилась? В конце концов, с детьми просто, пока они маленькие. А потом вдруг начинают расти и искать ответы на собственные вопросы… И кто знает, что лучше — когда они покорны, понятны или вот так, когда пропадают на целый день в поисках смысла?

Ей вспомнились слова подруги старшей дочери: «Птенцам надо учиться летать, если они хотят стать птицами, а не курами-несушками…»

— Ма, у меня правда все в порядке. — Мышка чмокнула ее в щеку. — Но сейчас я тебе ничего не расскажу. Просто я сама еще не очень хорошо понимаю… И еще — я очень хочу в ванну.

Собственно, она не врала. Она и в самом деле хотела оказаться сейчас в одиночестве — и в воде…

Ей ведь многое надо было обдумать и вспомнить!

Пока вода набиралась, она сидела на краешке ванны, наблюдая, как бежит струя из крана. Она ни о чем не думала — просто успокаивалась, приводила в порядок чувства.

Потом разделась — не удержавшись, посмотрела в зеркало, пытаясь найти в самой себе признаки женственности. Но тонкое, почти детское тело, маленькая грудь придавали ей сходство скорее с мальчишкой… «Все-таки я не в порядке», — подумала она, вспомнив физкультурную раздевалку и своих одноклассниц — сравнение было, увы, не в ее пользу… В отличие от нее они уже вполне сформировались, а она…

По счастью, вода уже набралась, она налила пену и спряталась там, в воде, вся — только голова осталась видна, а это ее хрупкое тельце — да ну его…

Мышка закрыла глаза, наслаждаясь теплой водой, и тут же попыталась вспомнить его прикосновение — такое же нежное, как прикосновение ветра, и почти невесомое… И тут же почувствовала его, почувствовала наяву… Она даже открыла глаза, испугавшись того, что воображаемое стало таким реальным, а еще она испугалась того странного ощущения, которое рождалось сейчас в ее теле, словно в ответ на его — воображаемое же! — прикосновение. Она села и долгое время боялась пошевелиться или снова закрыть глаза.

— Нет, — сказала она, когда немного успокоилась, — я все-таки ненормальная…

Она вышла из ванны, наскоро вытерлась и немного постояла, прислушиваясь к себе, но теперь все было как обычно.

На минуту ей стало даже немного грустно — как будто и в чувствах своих она уже не хотела оставаться без него…

Даже в мечтах ее, всегда теплых, будто солнечный свет, без него теперь было пасмурно и холодно.