Тысяча стрел для нелюбимой... - Мастерица

— Ты серьёзно? — спросил Эмир брата, — Кто угодно, но не она. И ты сам знаешь, почему.

— Совершенно серьёзно, — ответил Арслан, — теперь она моя жена и мать моего будущего ребёнка.

Она не видела их лиц, но поняла, что в прихожей повисла тишина.

Затем услышала сухое.

— Оденься, выйдем.

Услышала, как скрипнула, а затем хлопнула входная дверь и отошла от двери комнаты, уселась на кровать.

Через пару мгновений в комнату вошёл Арслан и молча начал одеваться. Неясная тревога витала вокруг. Я видела, как он напряжён.

— Что-то случилось? — спросила я тихо.

— Ничего, о чём тебе бы следовало волноваться, — ответил он, — я выйду ненадолго.

Вскоре он ушёл, а я подошла к окну и увидела, как он садится в машину брата и они уезжают.

АРСЛАН

— В жилах моего племянника не будет течь кровь этого убийцы, — сквозь зубы процедил Эмир, как только машина остановилась у городского сквера, — как ты вообще это допустил?

— Тебе в подробностях рассказать? — сощурился я, — вроде взрослый дядя, сам уже отец.

— Кто угодно… — повторил брат, сжимая и разжимая руки в кулаки, — Зачем ты вообще с ней связался?! Ты вообще уверен, что это твой ребёнок?

— А ты? Уверен, что ты отец своей дочери?

— Это другое, — отмахнулся брат, — неужели ты не понимаешь, что от осинки не родятся апельсинки. Она такая же прогнившая тварь, как и её папаша!..

— Ты говоришь сейчас о моей жене, — спокойно остановил я его.

Я тоже был не в восторге от своего собственного выбора, но оскорблять её не позволю никому.

— Я знаю, ты сейчас бесишься от того, что у тебя был какой-то план на неё, — продолжил я. Я давно догадывался об этом, — измени его. Оставь её в покое. Она теперь под моей защитой. Кроме того, она ничего не знает о делах своего отца.

— Ты ещё пожалеешь, что с ней связался.

— Ты угрожаешь мне?

— Предупреждаю. Она не твоя судьба.

— Да, — спокойно ответил я, — ты забрал мою судьбу.

Я видел, как пальцы Эмира сжали руль, но он сдержался.

— На крестины можешь меня не звать. Я никогда не признаю этого ребёнка частью нашей семьи, — сказал он, смотря прямо перед собой.

— В таком случае, всего хорошего, — я вышел из машины, захлопнув дверь.

Брат чётко показал мне, что я не с ним, если не выполняю его условия. В очередной раз. Это полоснуло по сердцу. Но не так больно, как прежде. Потому что я отчасти понимал его. Понимал его ненависть к Ханину и всей его семье. Но теперь Настя и ребёнок моя ответственность. И я не могу допустить, чтобы с ними что-то случилось.

— Всё хорошо? — спросила Настя, когда я вернулся домой.

Я кивнул.

— Тогда пойдём ужинать.

Я пошёл вслед за ней на кухню и уселся за стол.

— Эмир не рад нашей свадьбе? — несмело спросила она, ставя тарелку передо мной.

— Это не имеет никакого значения, — отмахнулся я.

НАСТЯ

Имело. Это имело огромное значение для меня. Но я промолчала. О том, что я не понравилась Эмиру, я поняла с первого же мгновения нашего знакомства. И эти чувства были взаимны. Но он был братом человека, которого я люблю. И он имел значение в его жизни.

Но, похоже, тема Эмира уже была закрыта. Суета жизни снова закрутила. Новый университет, группа, преподаватели. Ребёнок внутри меня рос потихоньку, живот всё округлялся. И мне постоянно хотелось есть. Сладкое и мучное. Арслан даже иногда посмеивался надо мной, называя мелким бегимотиком. Пусть так, по крайней мере, я стала меньше его раздражать. Или просто перестала чувствовать его раздражение? Эта неуверенность в его поведении немного тревожила меня. Но я успокаивала себя тем, что всё это — мой переезд, наша семья — его идея.

А иногда случались и вовсе волшебные моменты, когда он приходил с работы, усаживался рядом, гладил живот и разговаривал с малышкой, которая там обитала. И да, мы ждали девочку. И даже имя ей уже придумали. Алиса.

И вот уже наступила летняя сессия, и я готовилась к сдаче экзаменов, успешно их сдавала. И с отличием закончила курс. По этому поводу Арслан отвёл меня в ресторан. Один из лучших во Владивостоке. И именно здесь я ощутила самое гадкое чувство на свете. Ревность. Именно здесь я обратила внимание, КАК смотрят на красавчика Арслана другие девушки. К нему же претензий не было, он, словно и не замечал всех этих стройных красоток, которые порхали вокруг. А я замечала. И главное же понимала, что это глупо, что ревновать смысла нет. Потому что та единственная, к которой следовало бы ревновать, далеко и недосягаема для него.

Я где-то читала, что ревность возникает из-за неуверенности в себе и уязвимости. И я чувствовала себя сейчас именно такой. Жалкой, уязвимой, неуверенной. Потому что смотрела на Арслана и понимала, что он меня не любит. Он что-то говорил мне, а я не слышала, оглушённая этой реальностью. Нет, я и так это знала, просто не допускала эту мысль так близко, как сейчас.

АРСЛАН

— Настя, всё хорошо? — спросил я её уже второй раз, наблюдая за тем, как она внезапно побледнела.

Я привёл её в ресторан, чтобы отметить её успешное окончание курса и поначалу она была бодрая и весёлая. Но что-то неуловимо изменилось в её поведении спустя пару минут. А сейчас она и вовсе сидит бледная и как будто отрешённая. Я подсел на диване ближе к ней и коснулся её плеча. От этого прикосновения она вздрогнула и словно очнулась.

— Всё хорошо? — спросил я третий раз.

— Да, — немного растерянно сказала она, как-то странно посмотрев на меня, — я выйду ненадолго, в уборную.

Она осторожно поднялась, поддерживая рукой уже довольно округлившийся живот, а я невольно залюбовался ей. Это было очень странно, но во время беременности Настя ещё больше расцвела и похорошела. Она прямо сияла изнутри. Я смотрел, как она обходит столики и ощутил какое-то странное чувство внутри. Такое же, когда ощущал, когда гладил её живот и разговаривал с малышкой. Чувство кокой-то теплоты и нереального уюта. Словно всё происходящее самое правильное, что могло произойти в моей жизни.

Ребёнок изменит всё, ребёнок — это большая ответственность. Я сам себе удивлялся, что ощущал, что готов принять на себя эту ответственность. Более того, я даже рад этому. Немного омрачало это чувство, что матерью ребёнка станет Настя. Настя, Настя, Настя… Я больше не испытывал к ней неприязнь и более