Шумное семейство - Кэролайн Андерсон

— Не паникуй, — сказал Джек как можно спокойнее. — Я уложусь. Почти все уже сделано.

Ха. В мечтах.

Он отнял у Ники телефонную трубку и посмотрел на маленькую фею, сидящую у него на коленях. Однако книгу нужно дописывать.

— Может, посмотришь мультики? — с надеждой предложил Джек.

— Хочу печь бисквит, — потребовала малышка.

— Я не умею.

— Молли умеет. Хочу Молли.

Я тоже хочу Молли, подумал он с почти истерическим отчаянием. Я тоже хочу.

— Джек!

Эми угнездилась у него под боком, положив голову ему на плечо.

— Что, детка?

— Можно мы пригласим Касси и Филипа на эти выходные? Например, завтра?

Он еле сдержал стон.

— Не в этот раз, дорогая. Эти выходные у нас заняты.

Она возмущенно посмотрела на него.

— Неправда! Мы все свободны! Себ будет готовиться к экзамену, Ника не пойдет на день рождения, потому что у Люби ветрянка. Все равно нам нечего делать. К тому же ты обещал, что мы будем встречаться с ними, когда только захотим.

Джек вздохнул. Значит, не приходится рассчитывать на то, что ему удастся забыть Молли.

— Ладно, посмотрим, — уклончиво ответил он, но Эми нелегко было провести.

— Это значит «нет», — ядовито сказала она.

— Это значит «посмотрим», — поправил он. — Может, они будут заняты.

Эми кубарем скатилась с дивана.

— Пойду им позвоню!

И прежде чем Джек успел возразить, девочка пулей вылетела из комнаты. Он вздохнул. Временами он чувствовал себя совершенно беспомощным перед натиском детей. Они были безжалостны.

Значит, ему предстоит опять встретиться с Молли.

Вбежала Эми.

— Молли хочет с тобой поговорить, — выпалила она.

Джек прошел в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь. Прежде чем взять трубку, он глубоко вздохнул.

— Молли?

— Привет. Я насчет субботы. Я твоим детям предложила приехать к нам, но Эми твердит про какой-то сарай, а Филип отчаянно хочет попасть к вам. Что ты думаешь по этому поводу?

Шестеро детей, мысленно простонал он.

— Я приеду за твоими, — предложил он, зная, что прежде всего хочет увидеть ее дом, чтобы потом представлять ее в интерьере и испытывать еще большие мучения.

— А они все поместятся? — спросила Молли, стараясь проявить благоразумие. — Я знаю, у тебя микроавтобус…

— Восемь мест. Я, кажется, всю жизнь только тем и занимаюсь, что вожу детей, вот и обзавелся такой машиной. К тому же Себ останется дома.

— Может быть, лучше я сама привезу детей? Я чувствую себя такой виноватой.

Если она их привезет, подумал он, я уговорю ее задержаться на кофе, а когда отвезу их обратно, она, быть может, пригласит меня зайти.

— О'кей, — торопливо согласился он и объяснил, как ехать. Потом прикинул, сколько домашней работы ему придется провернуть к ее приезду, и подумал, а стоят ли несколько секунд сомнительного блаженства недель бессонницы, которая потом будет его мучить.

Молли чувствовала себя виноватой. Отделается от детей на полдня…

— Мама, мы поедем к ним или они к нам?

— Вы поедете к ним, — сказала она и обескураженно смотрела, как Касси выскочила из общей комнаты и побежала сообщать новость Филипу. — Никто никуда не поедет, пока не сделаете уроки и не уберетесь в спальне, — решительно сказала Молли, и дети скатились по лестнице и взялись за дело. — Надо им каждую неделю туда ездить, — буркнула она. — Столько энтузиазма!

А потом заметила, что сама чистит ванну, полирует обеденный стол и стирает пыль с плафонов.

Утро принесло с собой новую задачу: что надеть?

Майку и джинсы, подсказывал рассудок. Утро было солнечное, но платье для загара вызывало бы нежелательное воспоминания…

Она надела джинсы и, ругая себя при этом, все же не удержалась и подкрасила губы. Осталось еще чуть-чуть попудриться…

— Дети, дети, вы готовы?

— Да, — в один голос сказали они и с любопытством уставились на макияж.

— Уроки сделали? Комнаты убрали?

У Филипа был смущенный вид, но Молли решила не допытываться: спорить не было желания.

— Тогда вперед. Поехали. — Молли затолкала детей в машину.

Дорога заняла всего двадцать минут. Молли и не подозревала, что они живут так близко.

Широкие белые ворота были заранее раскрыты, на них было написано: «Мельница». Молли увидала кирпичный дом, покрашенный в белый цвет, напротив стоял большой деревянный сарай, за ним виднелись развалины старой мельницы.

Из-за дома выскочил черный пес, виляя хвостом, за ним Том и Эми, и, пока Молли останавливала машину и вылезала, на крыльцо вышел Джек — большой, крепкий и донельзя соблазнительный.

Она вдруг страшно обрадовалась, что надела джинсы, а не открытое платье, потому что даже отсюда было видно, что его глаза пылают жаром.

Молли захлопнула дверцу, сдвинула черные очки на лоб и улыбнулась.

— Привет.

— Привет, — отозвался он. — Я уже поставил чайник.

— Вот хорошо-то, а то я с утра вся в делах.

Врушка! — завопило подсознание. Ничего ты не делала, только взбивала подушку да гладила кошку!

Собака обнюхала ее ноги, виляя хвостом. Молли наклонилась и почесала ее за ухом.

Джек хлопнул себя по бедру.

— Ко мне, Бой! Домой! — Он подал ей руку и после мгновенного колебания целомудренно поцеловал в щечку. — Ты прекрасно выглядишь.

— Ты тоже, — отозвалась Молли и чуть не засмеялась. Какие же они вежливые, воспитанные, даже чопорные, но глаза-то говорят совсем другое!

— Ну, как дела? — спросил Джек, гремя чайником.

Она села и оглядела кухню. В ее кухне не было даже места, где поесть, а в этой — просторно, и большущая плита, и стол со стульями, и диван, на котором сейчас разлеглась собака, свесив морду и наблюдая.

— Прекрасно. Правда, в понедельник встать в четыре утра было трудновато.

— В четыре! — поразился он. — Почему в четыре?

— Чтобы сделать сандвичи, — удивилась она. — В шесть часов у меня все уже упаковано, запечатано, уложено на подносы.

Он поставил кофе на стол и сел напротив, изучая ее лицо.

— Оказывается, это гораздо серьезнее, чем я думал. Я представлял себе, что ты делаешь булочки и отвозишь их поближе к дороге, вот и все.

— Хорошо бы, — засмеялась она. — Нет, так нам не выжить. Когда дети уходят в школу, я развожу уже готовые к этому времени сандвичи по промышленным предприятиям и продаю.