Лавина любви - Ава Хоуп

Но несмотря на то, что секса у нас не было достаточно долго, я никогда не изменял Луизе. Я бы просто не смог. Возвращаться домой к жене после того, как был с другой… Да меня бы сожрала совесть.

И я понимаю, что сейчас действительно могу насладиться сексом с множеством девушек, ведь я свободен. Но я свободен лишь от отношений, но никак не от моральных ценностей. Не могу я так. Да и не хочу.

Придурок ли я?

Возможно.

Но ведь они чьи-то дочери. Я не собираюсь унижать их перед всей страной. Даже если сами они не против такого унижения.

Я прекрасно осознаю, что ради достижения определенных целей многие готовы пойти на крайние меры. Вот только мне бы хотелось связать свою жизнь с девушкой, моральные ценности которой будут хоть немного схожи с моими.

Делаю глубокий вдох и заставляю себя подняться с кресла. Нужно разобрать вещи и принять душ. На вертолет мне точно нельзя опаздывать, иначе Антонина решит сыграть моими яйцами в боулинг.

Ну ладно, про боулинг я загнул, у меня все в порядке с пропорциями и размерами.

Бильярд… Нет, тоже мимо.

Гольф. В России вообще играют в гольф?

Твою мать, что за чушь я несу?

Рассуждаю о размере собственных яиц. Просто потрясно, Алекс. Словно помолодел и вернулся в пубертатный период.

Это все чертово волнение. На что я подписался?

Повезло, что руководство «Лавины любви» пошло мне навстречу и позволило жить отдельно от девушек. Постоянное совместное нахождение на вилле свело бы меня с ума и помешало работе.

Да. Работа. В поиске идеальных отмазок мне нет равных.

Может, и от секса с участницами можно как-то отмазаться? Сказать, что я импотент?

Ой, нет. Антонина расскажет об этом девушкам, и каждая из них тут же решит стать той самой спасительницей, которая позволит моему члену восстать.

Что за чушь!

Так, соберись, Алекс. Ты взрослый мужик.

Еще раз набираю полные легкие воздуха и с шумом выдыхаю. Подрываюсь с кресла и следую к чемоданам, оставленным лакеем у входа.

Примерно полчаса спустя, уже разобрав вещи, беру необходимые и направляюсь в душ, после чего достаю экипировку. Под флисовый комплект надеваю термобелье и носки, затем тянусь к комбинезону цвета морской волны, который не застегиваю до конца, оставив болтаться на плечевых резинках, и шнурую ботинки. Доску, шлем и очки я решаю не брать, чтобы посмотреть, как обстоят здесь дела в прокате снаряжения. Тянусь к айфону на столике, и телефон начинает вибрировать:

– Приветствую, Алекс, ну как тебе наш русский Куршевель? – доносится голос моего будущего компаньона с другого конца линии.

– Пока не могу вынести вердикт, ведь я все еще в своем гостиничном номере, – выдыхаю я с грустью в голосе.

Я бы с гораздо большим удовольствием сейчас делал грэб[2] при прыжках с трамплина, а не готовился (морально, физически я точно не собираюсь становиться добровольцем) к очередному призыву Антонины трахнуть все, что движется.

– Предвкушаешь встречу с красотками? Я пролистал их анкеты, и тебе предстоит настоящий пожар. Кстати, спонсором шоу является бренд презервативов «Кулрекс», когда будут снимать твои сборы на свидания, не забудь на камеру подсвечивать их продукцию.

Да вы издеваетесь?

Спонсор шоу – бренд презервативов?

Просто, мать вашу, фантастика.

– Без проблем, – откашливаюсь. – Но знакомство с девушками пройдет на склоне для начинающих.

– Неожиданно. Так это даже еще лучше!

– Прости, Роман, но я не собираюсь расчехлять член прямо там.

Из трубки звучит его хриплый смех.

– А что? Такого еще не было. Только представь, сколько внимания это привлечет в прессе. Так и вижу заголовки: «Наследник самого дорогого горнолыжного курорта Австрии обкончался на своем новом склоне в России». – Роман начинает хохотать.

Обкончался?

Морщусь.

Мда. А ты, Рома, походу, обдолбался.

– Спасибо за предложение, но я пас.

– Плохой пиар – тоже пиар. Ты знаешь хотя бы одного сноубордиста, которого застукали бы во время секса прям в снегу?

– Нет, – выдыхаю. – Как ты себе это представляешь? Стояк на холоде?

– Член горячий. А их киски…

Мои глаза закатываются против воли.

Киски?

Антонина убьет меня, если я сейчас блевану на собственный комбинезон и потрачу следующие полчаса на поиск другого? А если я вообще закроюсь в номере и не захочу отсюда выходить? Вот тогда точно убьет. Значит, можно блевануть. Ведь когда она начнет на меня орать, я просто приведу ей в пример, что вообще мог не прийти. Весомый аргумент?

К сожалению, нет. Ведь она, конечно, тыкнет в меня моим же контрактом, что я подписал, очевидно будучи в бреду, а затем меня стошнит еще и на этот контракт.

Классный первый выпуск «Лавины любви», я считаю.

– Я подумаю над твоим предложением, – выдыхаю в трубку.

Нет. Черт, нет. Ни за что. Никогда.

Я что, дебил?

Это просто вежливость, чтобы он от меня отстал. Хотя бы на сегодня.

Мне хватает и Антонины.

– Подумай. Можешь даже с несколькими девчонками, чтобы было еще горячее.

– Мне пора идти. Наберу, как осмотрю склоны, – прощаюсь я и сбрасываю звонок.

Убейте меня. Просто убейте.

Почему моего компаньона так сильно заботит то, чтобы я попал в таблоиды со своим членом в одной из участниц, нежели какие-то рабочие вопросы?

Почему вообще всех здесь интересует мой член?

Слишком много членов в мыслях.

На что я подписался?

Моя матушка сойдет с ума. И я, кажется, тоже.

Просидев еще около десяти минут в кресле и практически поплакав от жалости к самому себе, я наконец-то решаю выйти из номера и спуститься. Каждый шаг к лифту дается с трудом. Насколько бессердечным я буду вам казаться, если пожелаю вертолету потерпеть крушение по дороге сюда?

Наверное, очень бессердечным. Ужасным. Бесчувственным.

Но зато я сразу же стану счастливым.

Твою ж мать. Время тянется медленнее, чем обычно примерно в сотню тысяч раз, пока лифт везет меня на первый этаж. Оказавшись внизу и поздоровавшись с девушками на ресепшне, я следую на выход, где меня уже поджидает Антонина. Сегодня на ней лыжный комбинезон, ведь ей придется находиться на склоне во время обучения девушек вместе с нами, от чего на ее лице сейчас нет ни намека на тупую улыбочку.

Что ж, если сноубординг и дальше будет избавлять меня от ее наигранного тона, то нужно выбираться на такие свидания почаще.

– Александр,