Хозяйка маленького счастья, или Любимая для охотника - Кира Рамис

Карина, грубо расталкивая домашних, подскочила к плите, заглянула в чугунок, а затем уставилась на тарелку с вываренными костями.

— Виктор! — завопила она, включая свою привычную «сирену». — Смотри! Вместо мыла она на говяжьи кости деньги спустила!

— Вот мыло, — спокойно указала Марина на полку.

Карина на секунду опешила, затем метнулась в свою комнату — очевидно, проверять, не тронуты ли её деньги.

— Откуда деньги на мясо⁈ — набросилась она на Марину, вернувшись с раскрасневшимся лицом. — Я давала только на муку и мыло!

— По дороге в пыли что-то блеснуло, — с наигранной беззаботностью пожала плечами Марина. — Мимо телега проехала, наверное, обронили. Я подобрала.

— И надо было их мне, старшей в доме, немедленно отдать! — всплеснула руками Карина. — Я бы лучше распорядилась! Остались ещё?

— Нет, все истратила. На кости и на муку, чтобы ужин сытным был.

— Ах, вот как! Деньги с неба свалились, а она их на дорогую муку! — Карина смерила её взглядом, полным ненависти. — Жизни ты не знаешь! Надо было крупу брать, она дешевле!

«Как же я устала от этих нравоучений», — с тоской подумала Марина, и впервые мысль о замужестве показалась ей не такой уж и пугающей. — Присаживайтесь-ка лучше за стол, ужин стынет.

Голодные дети, не заставляя себя ждать, умылись и уселись на свои места. Виктор, потирая руки, с надеждой заглянул в котелок и опустился рядом с женой.

Марина разливала по мискам густой, наваристый бульон с плавающими в нём золотистыми завитками лапши и маленькими кусками мяса.

— Мясо? — Карина, отправив в рот первую ложку, замерла с выражением крайнего изумления на лице. — Марина, да ты не кости купила, а кости с мясом! Сколько же ты монет-то нашла⁈

— Десять! — вдруг рявкнула Марина, от неожиданности сама себя испугавшись. Но остановиться уже не могла. — Все есть хотят! Виктору силы нужны для работы в поле, а не одна крапива!

— Марина, перестань повышать голос на мою жену! — попытался вставить слово Виктор, но его протест прозвучал вяло, он с жадностью уплетал жирный, наваристый бульон.

— Хорошо, не буду, — с фальшивой покорностью ответила девушка, с облегчением отмечая, что главный допрос, кажется, позади.

Но в воздухе, густом от аппетитных запахов, теперь висело еще и напряжённое молчание, чреватое новой бурей.

Глава 10

Последние языки пламени в печи с жадностью лизнули дно пустого котла и, не найдя больше пищи, угасли с тихим шипением. В доме пахло паром, мокрым деревом и горьковатой золой.

— Виктор, все дрова, что вы притащили, ушли на эту вашу помывку! — Карина, скрестив руки на груди, язвительно наблюдала, как муж выносит за порог мыльную воду. Она брызгала на подсыхающую землю, оставляя жирные, тёмные пятна. — Еле-еле хватит, чтобы утром кашу разогреть. Или ты и завтра в поле не пойдёшь? Решил, что сытость важнее посевной?

Виктор тяжело вздохнул, поставив пустые вёдра. Его спина ныла от усталости, а перед глазами ещё стоял соблазнительный аромат лапши с кусочками мяса.

— Пойду, — буркнул он, подходя к дверям. Его взгляд скользнул по вымытым, с румянцем на щеках детям, и что-то дрогнуло в его суровом сердце. — Алевтина, Арсений, Марина… Слушайте меня внимательно. После посевной мне придётся уехать. На несколько дней… Не знаю точно, на сколько.

Младший брат, Сеня, тут же погрустнел, его взгляд с тоской устремился на старшего брата. Остаться наедине с Кариной, пока Виктора не будет, от этой перспективы по спине пробежали мурашки.

— Надолго? — тихо спросил он, шаркая ногой.

— Лучше не загадывать. Дорога дальняя. Может, неделю, а может, и все две. — Виктор избегал смотреть в глаза детям, чувствуя нарастающее напряжение.

— Не изволь беспокоиться, муж, — сладким, сиропным голосом вступила Карина, и в ее глазах вспыхнули торжествующие искорки. — Я уж за ними присмотрю. А ну, все по комнатам! Завтра Сеня и Аля идут на огород, грядки копать! А Марина… — она сделала театральную паузу, наслаждаясь моментом, — Марина за хворостом в лес отправится.

— Чего⁈ — Марина удивлённо посмотрела на невестку. Лес… Она в лесу бывала и всегда была не прочь сходить собрать ягоды, грибы и растения. Но сейчас она была заперта в этом хилом, едва оправившемся теле. — Я вчера два ведра из колодца подняла и еле живая осталась! Или ты надеешься, что я в лесу под деревцем прилягу, и ты, наконец, избавишься от назойливой золовки? Я охапку хвороста от силы метра два пронесу!

— Ах, вот как⁈ — Карина притворно ахнула, прижимая руку к груди. — Видишь, муж, как она со мной разговаривает? Я, старшая в доме…

— Марина, хватит! — голос Виктора прозвучал резко, с непривычной для него твёрдостью. Он чувствовал себя сухой травой меж двух огней. — Ты уже вполне окрепла. Румянец на лице появился, глаза горят. Пора и за работу браться. На кухне и Карина… — он запнулся, снова вспомнив великолепную лапшу. Подобную он даже в родительском доме не пробовал, — … справится. А ты в лес сходи, хвороста набери, потом в огороде поможешь. И не спорь! — он прикрикнул, увидев, что сестра снова собирается открыть рот.

Карина стояла, сияя, как нечищеный медяк. Муж встал на её сторону. Её маленькая победа была сладким сиропом на измученной душе.

— Я не пойду, — отчеканила Марина, не сдвигаясь с места.

— Ты… моему слову противишься? — Виктор сжал пальцы в кулаки, и костяшки его побелели.

— Дай мне дня два восстановиться. Что я из леса принесу, две палки?

— Ладно, — Виктор с силой выдохнул, находя компромисс. — Пойдёшь в лес на рассвете. С тобой Сеня и Аля, они и хворост нести будут. Так устроит?

Марина перевела взгляд с его побелевших кулаков на испуганные лица детей в дверном проёме и молча, с ненавистью, кивнула.

Сеня и Аля, перепуганные, шмыгнули в дом, как мышата.

— Эксплуататор, сатрап и узурпатор, бумажный подкаблучник, — шипела девушка, расстилая на кровати высохшее постельное бельё. Оно пахло солнцем и ветром, и этот чистый запах был единственным утешением. — «Да, необдуманно потратила все деньги от продажи мёда. Как бы заработать в этом мире, чтобы не чувствовать себя ущемлённой?»

Марина понимала, что полной свободы ей не получить, а ещё Карина маячила на горизонте со своей женитьбой. Кого эта фурия ей подыщет? Какого-нибудь старого скрягу или жестокого вдовца с кучей детей? Нет. Ждать милости от этой женщины было равно ожиданию в пустыне дождя.

— Нет! — прошептала она, зарываясь в жесткую подушку. — Завтра же сама пойду к свахе и потребую у неё список всех неженатых мужчин. Вдовец, не вдовец, неважно,