Ведьма с крылом дракона - Этель Легран

— Какая интимная сцена. — Услышал Курц усмешку Левента. — Вам бы уединиться. Здесь же дети смотрят.

В то же мгновение послышался яростный крик. Илария отскочила и отреагировала на голос. По ее губам и подбородку стекала кровь. Вампир же, отойдя от шока, схватился за лицо. Рана оказалась очень глубокой и заживала медленнее, чем обычно.

— Плутовка, — процедил Курц с раздражением, когда язык перестал неметь.

Новоявленная вперила жадный взгляд на перья, пронзившие плечо охотника. Тот держался за рану, его одежда и ладонь окрасились красным. Всего секунда — и что-то пробудило девушку метнуться вперед. Запах крови закружил в пазухах, дурманя. Невозможно было противиться пьянящему чувству. Даже когда острое основание пера полоснуло по щеке, Илария не остановилась. Она навалилась на парня всем весом, отчего тот глухо застонал, пытаясь совладать с расползающейся болью. Его глаза широко распахнулись, а губы задрожали.

— Лора… — прошептал раненый едва слышно.

Девушка попыталась склониться, чтобы насладиться добычей, однако покровитель, вмиг оказавшийся рядом, подхватил подопечную за талию и закинул себе на плечо. Та сопротивлялась, но безуспешно. Курц крепко удерживал ее, раздраженный развернувшейся картиной.

— Закругляемся, — крикнул он нечестивым. — А вы проваливайте, пока кости целы, и мои ребята не вошли во вкус…

И смахнул кровь со щеки. Рана тотчас затянулась.

Глава 5

* * *

Илария металась в агонии на жесткой кровати. Слезы, катившиеся по щекам, обжигали, но не так мучительно, как горело горло и как тяжело было дышать. Девушка задыхалась от давления в груди, но ничего не могла поделать со своим состоянием.

Образы в голове вспыхивали и растворялись. Снова и снова. Вместе с ними прорывались эмоции, разрывающие сердце. Сцены менялись — никакой последовательности. Но Илария знала, что это ее воспоминания. Настоящие. Они словно открывались ей заново после утраты собственной личности и отчужденности миру.

То темный гримуар перелистывал перед ней страницы, взывая прочесть новое заклинание, то девушка металась по сосновому бору, боясь, что нечестивые настигнут охотников ее команды. Когда же в них появился Дилан, сначала отчаянно зовущий возлюбленную по имени, а затем корчащийся от боли в плече и пытавшийся защититься, Илария сдалась. Ее мучила совесть за то, что она напала на него, сломленная инстинктами существа, которым охотница стала. В ее теле будто появились две души, противоборствующие друг другу. Одна из них на время вытеснила другую, и теперь конфликт возобновился. Илария не знала, сколько продержится в сознании. Неизвестность тяготила ее. Стоило же девушке вспомнить, каким шокированным взглядом Дилан смотрел на нее, Илария всхлипнула. Находившийся на тумбе стакан полетел на пол, а первый же осколок коснулся кожи.

— Одна из них, — простонала Илария навзрыд и закрыла глаза.

Девушка сотрясалась из-за сильных эмоций. Боль на руке не шла в сравнение с болью душевной. Однако каждая рана со временем затягивалась и не несла никакого успокоения.

— Это не поможет, дорогуша…

Голос, низкий и глубокий, девушка узнала сразу. По коже разошлись мурашки — не от страха, а от тягучего предвкушения. Илария почувствовала вкус его крови на губах; ощутила, как во рту скопилась слюна, а гортань до боли сжалась. Девушка резко открыла глаза и схватилась за горло. Все-таки страх перед смертью толкал на попытки выжить любой ценой. Даже если жизнь эта будет во мраке и вдали от любимых, от семьи, поэтому ненависть к себе лишь возрастала.

— Твои глаза, наконец, прозрели, — ухмыльнулся предводитель, толкнувший охотницу на путь тьмы.

Илария вспомнила, как тянула время и как воспользовалась заклинанием, связывающим их тела и души. Он точно не посмеет убить ее, а теперь у него полностью отсутствовали причины желать ей смерти. Девушка опустила взгляд на руки нечестивого, скрещенные на груди и оголенные до локтя, после чего с удовлетворением выдохнула. На них были те же медленно заживающие раны, как у нее.

Мысль воспользоваться ситуацией молниеносно заполонила сознание. Илария стиснула осколок в руке и подставила его к горлу, затаив дыхание.

— Ты умрешь, — прошептала охотница, смотря вампиру прямо в глаза. Тот выглядел равнодушным и расслабленным, поэтому девушка прижала осколок к коже, пока не ощутила жжение, и как кровь потекла вдоль шеи. — Ты умрешь вместе со мной и этой проклятой связью.

— Не поможет. — Вампир улыбнулся и оттолкнулся от двери. — Видишь ли, ты действительно связала нас заклинанием темного гримуара. И ты права: сейчас твои раны — мои раны, однако и мои станут твоими. Но всё еще проще, если взять в расчет, что воспользовалась проклятием ты, неясно как выведав его, однако именно я управляю нашим договором. Я — твой покровитель. Именно я контролирую нашу связь. Это никогда не изменится.

Мужчина приблизился к постели, а Илария, дрожа, цеплялась за осколок, как за свое спасение. Оно служило доказательством ее прошлой жизни, ее воли охотницы и наследницы Эстебан. Ее ненависти к нечестивым.

— Выбрось тщетные попытки и прими новую жизнь, которую сама же выбрала, — добавил вампир, неожиданно и молниеносно выхватив стекло и отбросив к двери. — Она — цена спасения твоих друзей из Рейнера. Я не так милосерден, чтобы отпустить их снова, если они заявятся в третий раз. Знай это, Илария.

Глаза девушки расширились. Она механически подняла голову и посмотрела покровителю в глаза, снова пленяющие удивительным цветом. Теперь охотнице нечего было противопоставить словам нечестивого. Она понимала, что тот защищал свою территорию и даже, как бы то странно ни звучало, спас Дилана от ее обезумевшей сущности.

Илария плотно сжала губы, стараясь не вспоминать ощущения, которые вызвал в ней аромат крови любимого. Это чувство подобно наркотику — вспыхнет и не угаснет, пока окажется не удовлетворено чей-либо смертью.

— Это не твое имя? — Вампир казался озадаченным. — Они звали тебя так… Особенно…

Девушка покачала головой в стороны, затаив дыхание, а покровитель замолк.

— Мое, но… не хочу его слышать.

Матрац прогнулся рядом — нечестивый сел на кровать. Илария инстинктивно поежилась, защищаясь, однако быстро вспомнила, что теперь оказалась по другую сторону от города-крепости Рейнера. По другую сторону извечной борьбы света — золотых драконов — и тьмы — всех рас нечестивых.

— Я Курц, если ты помнишь, — заговорил вампир тихо. — К сожалению, никто не сможет обратить наше общее проклятие обратно, включая меня. Но ты можешь вернуться, если есть хоть кто-то, кто готов принять тебя… другую.

Илария горько усмехнулась, когда нечестивый запнулся. Она воззрилась на него с болью и прошептала:

— А есть ли вообще кто-то, кто принял бы