Забирая Еву - Виолетта Роман

Осмотревшись, замечаю Нину с девчонками на танцполе. Вероника дожидается шефа на своем месте. Не хочу и дальше смотреть на них. Извинившись, направляюсь в туалет. Прохладная вода приводит в чувства. Ругаю себя за слишком сильную реакцию на поведение Егора. Если бы хотел, изыскал бы момент остаться со мной наедине, на танец, в конце концов, пригласил б. А я тут по нему тоскую, дурочка. Пусть его Вероника забирает со всеми потрохами.

Приободрившись мыслями, понимаю, что нужно вызывать такси и уезжать. Но когда выхожу в коридору, не успеваю сделать и пару шагов, натыкаюсь взглядом на стоящего неподалеку Егора.

Он не дает мне и слова сказать. Резко притянув к себе, прижимает к холодной поверхности стены. Его губы прокладывают дорожку поцелуев по всей длине моей шеи, а сильные руки забираются под подол платья.

— Наконец- то, — шепчет, зарываясь носом в мои волосы, а у меня ноги подкашиваются. От его близости, от его запаха, от вибрации его голоса.

— Весь день мечтал о тебе.

Он разжигает огонь внутри меня одним лишь взглядом. Егор берет мою ладонь и что- то в нее вкладывает. Кожу холодит металл.

— Такси у входа. Гостиница «Плаза Сити», номер 307, — и поцелуй на губах. Быстрый, но обещающий море удовольствий.

***

Что я там говорила про желание отдать его Веронике? Это была не я. Это был алкоголь.

Я бежала. Нет. Я неслась к такси, едва ли не сбив в проходе вернувшегося Колесникова.

Стоит ли говорить, как я торопила водителя такси? Я не могла найти себе места. Порывшись в сумочке, решила поправить макияж. Занимала себя такими простыми делами, только бы не думать, не сомневаться в принятом решении.

Едва успела машина остановиться, я выбежала из авто. Стоило мне ступить на тротуар у входа в гостиницу, Егор поймал меня в объятия. Ни слова не говоря, украдкой поцеловав, он повел меня в здание.

Не было ничего из того, что я успела нафантазировать по дороге в гостиницу. Ни томных взглядов, ни горячих признаний срывающимся от волнения голосом. Было только лаконичное и приказное: «Раздевайся». И от этого слова тупая пульсация внизу живота. Все сделаю, только пусть не останавливается, пусть доводить дело до конца.

Мы начали раздеваться еще в лифте. А как только за нами захлопнулась дверь гостиничного номера, вовсе с цепи сорвались.

Не было нежности и долгих прелюдий. Была только страсть: дикая, животная, первобытная. Я рвала на нем одежду, пытаясь как можно скорее добраться до желанного тела. Егор был проворнее. В два счета избавив меня от платья, прижал к прохладной стене номера. Его горячие губы, сомкнулись на моих сосках, а руки отправились сразу в самое тоскующее по ним место.

Я пыталась устоять на ногах, продержаться и не кончить от его пальцев, одновременно с этим брала последний рубеж, отделяющий меня от внеземного наслаждения. Пыталась расстегнуть ремень его брюк, который никак не желал поддаваться.

Сорвав с меня остатки одежды, Егор подхватил меня на руки и бросил на кровать.

Его руки, словно наручники, приковывали мои ладони к матрацу. Не тратя больше ни секунды, он вошел в меня. Резко. Растягивая до предела. Чувствуя его в себе, я больше не могла сдерживать себя. Сдалась. Кончила спустя всего лишь пару движений его бедер. Оргазм накрыл настолько сильной волной, что каждую мышцу словно судорогой свело.

Я пыталась молчать. Кусала губы до крови. Но это оказалось сильнее меня. В итоге, стонала так громко, что, казалось, нас слышит весь этаж. Каждый мой нерв был словно оголенный провод.

Когда не остается сил, я затихаю. Егор отпускает мои руки, и приподнявшись на локтях, заглядывает в глаза.

— Все хорошо?— его губы кривит нежная улыбка, а голос дрожит.

— Прости, у меня давно не было, — краснею от смущения.

Он усмехается. Егор еще

— Иди сюда, — усаживает меня сверху.

Обнимаю его за плечи, прижимаю к себе его голову. Начинаю двигаться. Сначала медленно, в нужном мне ритме.

Егор целует мою грудь и, обхватив руками ягодицы, направляет меня и изменять ритм. Делает его резче, быстрее. Не замечаю, как снова подхожу к грани. Сейчас…еще немножко…и сорвусь. Егор чувствует, что я снова близка и увеличивает интенсивность движений. На этот раз мы срываемся вместе. Только теперь я впиваюсь зубами в его плечо, а он до боли сжимает мои бедра. Ярко, сильно. Он лучший. Действительно лучший во всем.

— Моя, — его голос приглушенный, практически неслышен. Но от меня не ускользают едва уловимые, ревнивые нотки.

Молчу. Я сейчас настолько счастлива и приятно утомлена, что нет сил даже слово вымолвить.

Не размыкая рук, он ложится на кровать, утягивая за собой. Его пальцы легкими движениями ласкают мою спину.

— С первой минуты знал, что ты моей будешь, — нарушает тишину его хриплый голос.

— Ты был таким грубым. Не думала, что нравлюсь тебе, — хихикаю, приподымаясь на локтях. Уголок его губ слегка приподнят в улыбке.

— Грубым с тобой я не был никогда. Это точно, — заявляет с ноткой обиды и, проводит кончиком пальца по очертаниям моих губ.

— Ты мне веришь, Ева? – и снова шепот.

Таю под его нежным взглядом.

— Тебе верю, — улыбаюсь, а он притягивает меня к себе и снова целует. Этой ночью нам будет точно не до сна.

***

Утро. Суббота. В каждой клеточке тела приятная боль. Счастливая и удовлетворенная, неспешно потягиваюсь и, распахнув глаза, ищу его. Подушка пустая. Со стороны ванной слышится шум воды.

Пока его нет, рассматриваю обстановку. Красивый двухместный номер. Несмотря на задернутые шторы, в комнату пробивается солнечный свет. Наверняка, на улице уже полдень. Вдруг раздается рингтон телефона Егора. Поднимаюсь с кровати, и закутавшись в простыню, иду на звук. Гаджет на полке в коридоре. Уже хочу пройти к ванной комнате, но взгляд падает на экран телефона.

Меня пробивает озноб. Несколько секунд стою и пялюсь на экран, все еще надеясь, что надпись из четырех букв лишь мое видение. Но, нет. Звонок продолжается, а на телефоне мигают одно и то же слово. Жена.

Тянусь трясущейся рукой к гаджету. Сама до конца не понимаю, что хочу сделать. Но как только мои пальцы касаются его, он затихает. В голове сейчас также темно, как и на безжизненном экране. Не могу в это поверить. Он не мог так со мной поступить! Но в следующую минуту последние крохи надежд разлетаются