Нет дыма без меня - Энни Дайвер

ключа в замке и смотрю на время хмуро. Тори так рано я не жду: мы договорились созвониться, потому что после обеда я уеду за стройматериалами, а она, возможно, закончит и почтит меня своим вниманием. Поднимаюсь и тащусь в прихожую. Ключи от своей квартиры я дал ей давно, предложив жить вместе, но малышка согласилась только на редкие ночевки, сказав, что папа не примет ее решения съехаться. Он вообще считает наши отношения ерундой: в его глазах я ни на что не способный ремонтник, которому в армии настолько отбили башку, что я грежу о спецназе. А Вика, как он считает, попросту не знает, чего хочет, и стремится привязаться хоть к кому-то после смерти матери почти полтора года назад.

Мы познакомились на вокзале: меня встречали весело и шумно, а она стояла потерянная на перроне с чемоданом, не зная, куда податься, потому что лето в деревне, куда ее отправил отец, закончилось, а в городе никто не встречал. Милая вся такая, маленькая, хрупкая, как только вытащила эту бандуру из вагона? Я геройски подкатил (у меня тогда вообще был дефицит женского внимания), предложил помощь, она долго упиралась, а меня с первого взгляда на ней замкнуло. И ведь сразу понимал, что сложная она будет. Мне после казармы нагуляться бы, натрахаться, чтобы к каждой встречной не подкатывать, но я стоял и пялился на Тори, самую красивую девушку, которую когда-либо видел.

Тогда я ей все же помог, убедил, что «солдат ребенка не обидит», и она успокоилась, даже позволила себя проводить. Я плюхнулся в такси вместе с ней, наговорив какой-то ерунды про тяжелый чемодан, а она поверила. Такая искренняя и открытая, Тори для меня глотком свежего воздуха стала, да настолько чистого, что в сторону других и смотреть не хотелось.

А теперь мы катились куда-то не туда.

– Ой, – останавливается она на пороге, смущаясь. – Привет, – переминается с ноги на ногу, не зная, куда себя деть: то ли зайти, то ли закрыть дверь с другой стороны. – Я думала, ты уже уехал, поэтому без звонка…

– Все нормально, заходи. – Эта ее привычка вечно стесняться порой бесит до невозможности. – Привет. – Тяну к себе и целую жадно и сразу глубоко. Вика мой напор не очень любит, а я порой не в состоянии себя тормозить: хочу ее всегда и сильно. – Какими судьбами тут? – Мне правда интересно. Я не против того, что Тори ко мне наведывается в мое отсутствие. Она потом обычно всегда рассказывает, что пары отменили или перенесли. А я от ее универа живу в паре шагов, так что малышка ночует у меня, и мне от этой мысли всегда спокойнее становится.

– Две пары отменили. Препод заболел, а я всю ночь к его семинару готовилась, теперь спать хочется. – Футболку мою пальцами сжимает и губы кусает, глядя своими голубыми глазищами мне прямо в душу. – Местом на кровати поделишься?

– Само собой. Есть хочешь?

– Спать сильнее, – улыбается и прижимается ко мне, обнимает крепко, так что вдох дается тяжело. – Соскучилась по тебе. Она оставляет поцелуй на моей груди и утыкается в нее лбом.

– И я по тебе, малышка, – целую ее в макушку. – Пойдем поваляемся, – переплетаю наши пальцы и тяну ее в комнату. Сегодня ни она, ни я к сражению не готовы. Все же радости от встречи в нас больше, чем желания упрекнуть друг друга за то, что мало времени уделяем отношениям.

Мы заваливаемся в постель, и я сразу же тяну Тори под бок. Она теплая и податливая, как всегда. Не сдерживаюсь – целую шею и плечи, Вика ерзает и почти мурлычет, но мы оба слишком уставшие, поэтому я накрываю нас одеялом, целую ее лопатку и прижимаю к себе ближе.

– Сладких снов, – посмеивается Тори и глубоко вздыхает, выставляя будильник на телефоне.

Мне настолько хорошо, когда она рядом, что я вообще забываю об остальных делах. Лежал бы так с ней всю неделю, прерываясь на сон, душ, еду и секс. Я люблю Вику безумно, знаю и чувствую: она меня тоже. Так же искренне и сильно. Так к чему нам вообще каждый раз выкраивать время и втискиваться в графики друг друга, когда можно каждую ночь засыпать в обнимку? В прошлый раз я поторопился, ей тогда только восемнадцать исполнилось, а я с предложением съехаться. Но теперь прошло время, и нужно двигаться дальше. Я и предложение сделаю, только чуть позже, когда на свадьбу денег накоплю и в СОБР устроюсь, чтобы жизнь стабильнее стала.

Все эти мысли вертятся в голове, пока Тори лениво потягивается после крепкого двухчасового сна, в который мы провалились за считаные секунды.

– Пойдем завтра в кино?

– А переезжай ко мне?

Спрашиваем одновременно, и оба замираем, глядя испуганно. И ровно в этот момент я понимаю, что Вика откажется. Сбегать ко мне по-тихому от отца легче, чем принять решение быть со мной и поссориться с единственным родителем. Я понимаю ее страхи и хочу вместе с ней их развеять, но Тори замыкается, выбирается из моих рук и торопливо тянется к вещам, которые повесила на спинку стула.

– Не получится завтра в кино, – вздыхаю, замечая, как грустнеет ее лицо. Ненавижу себя в эти моменты. Бесит быть причиной ее печали, но нормальную карьеру я тоже хочу. – У меня вечером спарринг в зале, три недели до отбора осталось, не могу пропускать.

– Как будто бы когда-то мог, – хмыкает она недовольно и поднимается, чуть ли не перепрыгивая через меня. Прячется за ворохом одежды и тянет рукава кофты ниже.

Прикрываю глаза и сжимаю пальцами виски. Рывком сажусь в кровати и смотрю на нее снизу вверх, но все равно давлю. Она ведь знает, как это важно для меня, мы сто раз это обсуждали. И если в прошлом году она таскалась со мной на стадион, засекая время и награждая поцелуями за выполнение нормативов, то в этом я остался наедине с собой и своими мечтами. Ничего плохого в том, что у Тори появились летом свои заботы, я не видел. Мы прекрасно проводили время после, она была свободна по вечерам, я заканчивал работать и забирал ее кататься по городу, гулять и смотреть какую-то бурду в летнем кинотеатре. Но чертов сентябрь разбил наш счастливый пузырь.

– Ты не ответила на мой вопрос, – смотрю пристально, вижу, как тушуется. Спесь с Тори всегда слетает быстро, она загорается как спичка и почти моментально остывает, выплеснув избыток эмоций.

– Зачем мне к тебе переезжать? – произносит тихо-тихо, так что я с