Счастье по ошибке - Долли Нейл

— Нет!

Он стоял спиной к холодильнику, не давая ей достать молоко.

Не глядя на Доминика, Анджела взяла с полки чашку и, положив в нее пакетик с чаем, скрестила на груди руки и молча стала ждать, когда закипит вода.

— Ну, тогда объясните мне, что здесь, черт возьми, происходит?

Через несколько минут чайник запыхтел, из носика повалил пар, и раздался тонкий свист.

Ее всю передернуло. Свист оказался последней каплей для ее натянутых нервов.

Ничего не укрылось от внимательного взгляда Доминика, и, взяв себя в руки, он спокойно спросил:

— Что вы хотите скрыть от меня?

Не отвечая ему, она потянулась к плите, чтобы выключить газ, но он схватил ее за руку и резко развернул к себе:

— Отвечайте!

— Хорошо! — громко сказала она, стараясь перекрыть свист чайника. — Шен забрал мебель. Вы удовлетворены?

— Почему? Зачем он это сделал?

Чайник разрывался от свиста.

— Чтобы обставить квартиру, в которой он собирается жить со своей новой пассией. Теперь я могу снять чайник?

— Шен ушел? — Доминик позволил ей выключить плиту. На кухне стало очень тихо.

Теперь все встало на свои места. Так вот почему она не хотела говорить о муже и приехала на встречу одна. Этот придурок ушел к другой женщине!

— Когда это случилось?

Она пожала плечами и налила в чашку кипяток. Доминик стоял и ждал, пока Анджела заваривала чай и выбрасывала пакетик в раковину. Наконец, прислонившись спиной к раковине, она взяла в руки чашку.

— Ну хорошо, можете не отвечать, тогда скажите, а почему он ушел от вас?

Сосредоточенно глядя в свою чашку с чаем, она пробормотала:

— Потому что я отказалась сделать аборт.

Доминик обеими руками обхватил голову:

— Ваш муж не хотел, чтобы вы вынашивали чужого ребенка.

— Странно, вы не находите? — горько усмехнувшись, спросила она.

— И вы пожертвовали своим браком ради моего ребенка?

Она попыталась рассмеяться, но ей это плохо удалось. Чашка в ее руках задрожала, и горячий чай выплеснулся на пол. Анджела поставила чашку на стол позади себя.

— Это было бы, конечно, верхом благородства, но, честно говоря, я думаю, что мой брак развалился гораздо раньше. Кроме меня, это ни для кого не было секретом. Как только Шен узнал, что я беременна не его ребенком, но при этом не хочу делать аборт, он решил, что теперь у него есть полное право бросить меня и переехать к своей подруге.

Доминик только кивнул, пораженный внутренней силой едва знакомой ему женщины. Он был благодарен ей за ее твердость и вдвойне благодарен судьбе за сложившуюся ситуацию. Доминика вполне устраивало, что муж ушел от нее, теперь будет гораздо легче убедить ее уехать отсюда. Еще раз оглядевшись вокруг себя, Доминик с удовольствием отметил, что в доме было очень чисто.

— Так теперь вы живете одна в доме?

Она кивнула.

— А ваши родные? Они живут неподалеку отсюда?

Покачав головой, Анджела тихо ответила:

— Мама умерла несколько лет тому назад. Я у нее была единственным ребенком.

— А отец?

— Я никогда его не видела.

Доминик не мог не признать, что все складывалось для него как нельзя лучше.

— Кто же заботится о вас?

— Я сама забочусь о себе, мистер Пирелли, — с нескрываемым раздражением ответила она. — Я не ребенок.

Чем больше он восхищался силой духа и мужеством стоявшей перед ним женщины, тем больше росла в нем злость на ее мужа. Бросить женщину одну, беременную, в этом страшном пригороде, где живут бандиты или несчастные бедняки, у которых нет денег переехать в более безопасное место. С того времени, как он ушел, женщина осталась совершенно одна. Ничего удивительного, что она так плохо выглядит. Кто помогает ей? Кто следит, чтобы она вовремя поела и отдохнула? Никто!

— Соберите все, что вам нужно, — распорядился он. — Мы уезжаем.

— Не понимаю. О чем вы?

— Вам нельзя здесь оставаться. Вы поедете со мной.

— Нет. Никуда я не поеду. Это мой дом. По крайней мере… — Не договорив, Анджела замолчала.

«Интересно, — подумал Доминик, — сколько еще секретов меня ждет?»

— По крайней мере — что?

— Я получила сегодня письмо. — Анджела подбородком указала на лист бумаги, лежавший на столе. Она сидела, выпрямившись, крепко держась руками за лавку, и взволнованно дышала.

«Надо же, — удивился Доминик, — как я раньше этого не заметил? Без своего страшного жакета она неплохо смотрится. Да и грудь большая, красивая. О черт, что за чушь лезет мне в голову!» — тут же разозлился он на себя.

Быстро взяв со стола письмо, Доминик принялся внимательно его читать. А Анджела тем временем продолжала говорить — видно, что называется, наболело!

— Уходя, Шен забрал машину и почти всю мебель. Он сказал, что это все и больше ему ничего не надо. А теперь захотел половину дома. Но это мой дом! Моя мать оставила его мне.

Печаль, которую Доминик видел у нее в глазах, острой болью пронзила его, как он считал, давно окаменевшее сердце.

Неужели эта халупа так много для нее значит? А с другой стороны, как же иначе, если это все, что у нее есть.

Аккуратно сложив письмо обратно в конверт, он сказал:

— Я попрошу моего адвоката разобраться с этим. — И сразу вернулся к предыдущей теме: — Сами понимаете, вам здесь нельзя оставаться. В любой момент этот подлец может заявиться сюда со своими требованиями.

— Я поменяю замок.

— Вы считаете, что это может его остановить, если он захочет войти? Никогда в жизни я не оставлю вас здесь одну после того, что вы мне о нем рассказали. Я не позволю ему подойти к вам ближе чем на пушечный выстрел.

— А как же наш договор, или вам уже не нужна его подпись на официальной бумаге по отказу от ребенка?

— Мой адвокат займется и этим вопросом тоже. Вы лучше подумайте, что вам нужно захватить с собой. Завтра я пришлю людей забрать все остальное.

— Погодите. Я еще ничего не решила!

— Что вас здесь держит? У вас ничего нет, кроме ребенка, который тоже не ваш.

«Как безобразно он со мной разговаривает! Я для него никто и ничто, пустое место, и обязана подчиняться его приказам», — возмутилась Анджела.

Она гордо подняла голову и выпрямилась во весь рост. Ей осточертели мужчины, которые считают себя вправе указывать, что она должна делать.

— У меня есть мой дом или, по крайней мере, его часть.