Сын Авроры - Жюльетта Бенцони

— Но у него, должно быть, полно других дел? Могу я спросить, как обстоит дело с польским троном?

— Думаю, все хорошо! Первые кандидаты, такие как великий герцог Баденский, устранились ввиду нехватки средств на уплату выборщикам Польского Сейма. Разумеется, остается самая большая проблема: король Франции, поддерживающий кандидатуру своего племянника, принца де Конти, который у поляков в большом почете благодаря своим блестящим действиям в войне с турками. Однако на стороне моего сына Россия и Австрия... Очень скоро все разрешится.

— Преимущество принца де Конти заключается в том, что он католик. Лютеранину непросто будет занять польский трон.

— Верно. Но чего только не сделаешь ради короны... — тихо произнесла пожилая княгиня.

— И... вы не против?

— Что за вопрос, разумеется, я против! — бросила она, пожав плечами. — Более того, я боюсь, как бы саксонцы не почувствовали себя забытыми, отодвинутыми на второй план... Не говоря уже о волнениях, которые может спровоцировать этот шаг. Но Флеминг, конечно, пресекает любое недовольство на корню: стать королем — вот что по-настоящему важно!

— Пожалуй, это единственный случай, когда мне не в чем его упрекнуть! Но разве для человека религиозного мало просто чувствовать себя честным христианином? Неужели это действительно так важно, молятся ли прихожане на латыни или на немецком? Ну а корона — это совсем другое дело! Ваше Высочество, будучи дочерью короля, знает это куда лучше меня...

Пожилая женщина рассмеялась:

— Что за язычок у этой канониссы Пресвятой Церкви! Ваш капитул и впрямь обосновался в древнем монастыре бенедиктинцев! Сразу видно, откуда ноги растут...

— Вероятно, все оттого, что в нашей крипте находится могила Генриха I. Жители Кведлинбурга свято чтят память о нем. Возможно, он приказал бы повесить Лютера на крепостной стене Виттенберга![19]Не сердитесь на меня, сударыня! Прежде всего я думаю о княжеском величии. Отныне я собираюсь трудиться исключительно во славу Фридриха Августа, потому как таким образом я буду способствовать счастью и славе моего сына.

Пожалуй, эти слова она произнесла с излишним возбуждением. Анна София удивленно подняла бровь:

— Прекрасно сказано! — заметила она. — Значит ли это, что вы больше не любите князя?

Возникла неловкая пауза, в ходе которой пожилая дама тщетно пыталась поймать ускользающий взгляд Авроры.

— Отвечайте же! Вы его больше не любите?

— Люблю! Люблю больше, чем когда-либо! Но для меня это словно наказание. Я люблю его, а он... Он отправил меня в монастырь! — добавила Аврора, едва сдерживая слезы.

— А вы бы предпочли, чтобы он женился на вас?

— Нет! Да я бы никогда и не согласилась на такое! Ваше Высочество, ради всего святого, подтвердите или развейте мои опасения, которые я вообразила себе, исходя из обрывков фраз, слухов и нелепых догадок: он любит другую?

— Не могу сказать, любит ли он, поскольку сама последнее время часто спрашиваю себя: имеет ли это слово для него вообще хоть какое-то значение? Но если вы спрашиваете меня, занял ли кто-либо ваше место, то в этом случае мой ответ будет утвердительным!

Аврора отреагировала на редкость спокойно — эта мысль преследовала ее с самого отъезда из Гослара, так что молодая женщина уже успела с ней свыкнуться:

— Благодарю вас, сударыня. Горькая правда всегда лучше сладких заблуждений. Могу я только узнать, кто она?

— Ваша полная противоположность: миловидная кукла девятнадцати лет, светловолосая, розовощекая, полная, с ямочками на щеках и на подбородке. Ее голубые глаза светятся кроткой невинностью, однако сочные, чувственные губы говорят об обратном. Они познакомились в Вене. Мой сын, видимо, решил, что перед ним очередное местное кондитерское изделие: сдобная булочка, повсюду пудра и глазурь... Лично мне, когда я вижу ее образ, всегда приходят на ум сладости. При этом она глупа, как пробка, и смеется по любому поводу. В особенности ее забавляет моя невестка. Вот почему Кристина Эберхардина так рада вашему приезду! С вами ей было намного лучше.

— Скажите, у меня ведь нет шансов?

— Если честно, понятия не имею! Но вы все так же прекрасны, моя дорогая.

Она не стала добавлять, что для «шанса» необходима была также искра страстной любви, но Аврора и сама это понимала. Посчитав свое дальнейшее присутствие излишне назойливым, она спросила дозволения удалиться.

— Надеюсь, вы побудете у нас какое-то время? — спросила княгиня, протягивая Авроре руку. — Вы снова проживаете в вашем особняке?

— Нет, я остановилась у сестры, которая вот-вот приедет, и меня все устраивает. Что же до особняка... Там почти нет прислуги, и может случиться так, что я вообще его продам.

— Уж не любовь ли всему виной?

— Если любовь ушла, это не имеет более никакого значения... Кстати, могу я справиться у Ее Высочества о госпоже фон Менкен? Мы были очень близки, но с момента моего отъезда из Гослара я о ней ничего не знаю... Признаться, мне очень ее не хватает...

Лицо княгини помрачнело:

— Увы, бедное мое дитя, мне следовало сообщить вам заранее: Елизаветы больше нет. Зимой ее карету занесло на скользкой дороге и швырнуло прямо на скалы, а оттуда — в Эльбу. Когда ее извлекли из воды, она была уже мертва.

— О, Господи!..

Аврора сделала быстрый реверанс и выбежала из комнаты. Она бросилась к лестнице, прижав ладони к лицу, чтобы не расплакаться, а стража и придворные провожали ее насмешливыми взглядами. Вернувшись в комнату для отдыха и убедившись, что она одна, молодая женщина разразилась рыданиями, позволив себе излить в слезах всю боль от страшной потери. Бедная Елизавета — всегда такая веселая, полная жизни! Любезный свидетель всех ее любовных треволнений, мудрая советчица и просто замечательный друг! Та, которая все понимала, с которой можно было делиться без утайки абсолютно всем! Неужели ее больше нет в живых?..

Убитая горем, молодая женщина сбежала по мраморным ступеням вниз, оступилась и, очевидно, расшиблась бы насмерть, если бы сильная рука вдруг не поддержала ее:

— Что это вы, сударыня, хотите покончить собой?

Слезы застилали ей глаза, но это не помешало Авроре разглядеть своего спасителя: этот знакомый запах, глубокий голос, могучие руки...

А он уже узнал эту женщину в слезах:

— Вы?.. Но как вы здесь оказались?

Холодный тон, каким был задан этот вопрос, быстро привел ее в чувство. Аврора выпрямилась, отступила на шаг и достала из кармана кружевной платок, который, впрочем, имел скорее декоративную функцию и был малопригоден для подобных ситуаций. Тогда он предложил ей свой.