Наши хрупкие надежды - Мэри Бланш

Улица почти мертва, несколько людей проходят мимо меня, что чуть успокаивает.

— Эй, красотка! Стой!

Я не останавливаюсь, моментально закрываю глаза. Это он. Я помню его голос. В руке с силой сжимаю ключи от квартиры, резцы жестко впиваются в кожу.

— Отвали! — осмеливаюсь крикнуть я, кивнув ему через плечо.

Хотела бы я позвонить Адаму, но от мысли, что он бросит ребенка дома, у меня сжимается тело.

Почему девушки не могут спокойно ходить ночью по улицам, не думая, что какой-то псих начнет приставать к ним, а потом изнасилует. А им потом жить с травмой, посещая психолога и думая, виноваты ли они, потому что «ты спровоцировала. На тебе короткое платье!».

Ускорив шаг, я сворачиваю по короткому пути, но знаю, что он все же найдет меня, ведь этот мудак знает, где я живу.

— Постой! В тот раз мы не поладили! — слышу мерзкий голос издалека.

Пройдя несколько зданий, наконец бегу к своему, пока не видно этого сталкера.

— Давай пообщаемся!

— Отвали! — кричу, зайдя в подъезд, и мигом пытаюсь открыть дверь ключом и, уже зайдя внутрь, собираюсь закрыть на замок, но тут его рука проскальзывает в щель между дверью и косяком, не давая ей закрыться. От неожиданности я отшатываюсь назад. Да, он силен.

— Не подходи ко мне! — предупреждаю я.

— Братца твоего пока нет, и сама без оружия, — улыбается он, скрестив руки на груди.

Не знаю, в курсе ли он, что брат мертв, но вот я очень жалею, что оружия нет, ведь полиция забрала его, как улику.

— Хотя от Патрика толка нет, верно?

Он отходит от двери и медленно шагает ко мне, пока я пячусь назад.

— Мы просто повеселимся.

Я замечаю, что на его лице еще остался синяк, который подарил ему Адам.

— Твоего защитника тоже нет. Мы одни, дорогуша.

Я сжимаю губы и ногой резко бью его между ног. Парень скручивается, а я бегу к двери, чтобы выйти, позвать на помощь. Но не успеваю я хоть что-то предпринять, как дверь с грохотом закрывается, а этот придурок зажимает мой рот рукой.

— Боже, с тобой не соскучишься. Люблю таких, — шепчет в ухо противным голосом.

Он толкает меня к спинке дивана, отчего я чуть не теряю равновесие. Не успев и сообразить, я чувствую его руки под моей туникой, на ягодицах.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что хочу!

Пытаюсь скинуть его руки, нагло лапающих мое тело. Его мерзкие слова выводят меня, и я бью его в лицо, что есть силы.

— Помогите! — кричу я и снова пробую попытку открыть дверь, но ублюдок хватает рукой мою ногу, и я падаю лицом на пол. Он разворачивает меня лицом к себе, но я не сдаюсь. Я не должна. Или принять тот факт, что это неизбежно?

Придурок поднимает меня с пола.

— В комнате тебя слышно не будет, мразь.

Ох, какой умный! Молочу руками и ногами в разные стороны, пытаюсь выбраться из хватки, как вдруг мы слышим голос:

— Отпусти ее, живо!

Насколько это возможно в тисках насильника, я поворачиваю голову и замираю при виде Адама с оружием в руках. Преступник не настолько умен, раз не закрыл дверь. Хотя в этом случае Адаму пришлось бы лишить меня двери.

Насильник отпускает меня на пол, слушаясь и улыбается.

— Чувак, да ладно. Мы просто развлекались. Опусти оружие.

В тишине комнаты, которую нарушает бешеный стук моего сердца, мы слышим, как Адам опускает затвор.

— Отойди от нее!

— Ладно, ладно. Хочешь — присоединяйся!

Мерзкий тип жестко обнимает меня за спину, притягивая к себе.

— Посмотри, какая она сочная! Мы можем вместе отыметь ее!

Не успев понять смысл его слов, тишина, которая была секунду назад, исчезает, уступая место громкому выстрелу.

Пуля метко попадает в лоб насильника. Я хочу крикнуть, но от шока не издаю ни звука; капли крови заляпали мое искаженное ужасом лицо. Голова преступника запрокидывается назад, остекленившие глаза уставились в потолок, и уже мертвое тело окончательно падает на пол, оставляя под собой лужу крови.

Я вся трясусь, губы дрожат. Все в комнате дрожит. Медленно поворачиваю голову к Адаму. Он секунду колеблется, но подходит ко мне.

— Он м… мертв. Ты убил, — всхлипываю я.

Адам гладит меня по голове, и я окончательно сдаюсь, прислоняя голову к его футболке, сжав пальцами края. Адам спас меня, убив человека. Мы стоим, обнимаясь, а рядом валяется труп. Какая романтика…

АДАМ

— Мишель, посмотри на меня.

Я держу ее за лицо, волосы прилипли к щекам из-за слез, а капли крови, которые попали при выстреле, смешиваются со слезами.

— Я не хочу… нет… ты потеряешь сына из-за меня. Сядешь в тюрьму. Я этого не перенесу. Это будет на моей совести — истерит Мишель, мотая головой.

— Послушай, никто ничего не узнает, хорошо?

— Что здесь произошло? Я слышала выстрел! Tua madre! Nicromia te stesso!2 Господи!

Фиби появляется из ниоткуда, прикрыв дверь, и зажимает рот рукой, увидев на полу труп. Я замечаю на ее лице свежий синяк и царапину на губе.

Она подходит к дрожащей Мишель, и я разъясняю ситуацию:

— Этот придурок хотел ее изнасиловать. Он не понял, что я ему говорил, и в итоге я не выдержал.

Мишель, не отпуская меня, хватает руку подруги.

— Figlio di puttana3, боже, бедная. И что нам делать с трупом?

Рукой провожу по волосам, почесываю чуть потную щетину, задумавшись.

— Для начала мы должны обещать, что это между нами. Кто-нибудь мог еще слышать выстрел?

— Мистер и миссис Блэйк уехали в свой загородный дом, а та парочка из Германии приходит очень поздно. Так что никто.

Я киваю, на душе становится чуть легче. Как бы это ни звучало, я не жалею, что пристрелил этого подонка. От таких существ надо избавляться, ибо их много в мире.

— Сейчас я припаркую машину на задней стороне подъезда, где мусорные баки. Нужно, чтобы его куда-то поместили. Мусорный пакет или ковер, — предлагаю я.

— У меня есть большой ненужный ковер.

Я решаю сам быстро сходить за ним, пока Фиби дает Мишель выпить воды, чтобы прийти в себя.

Через несколько минут возвращаюсь обратно, мы расстилаем ковер на полу и пытаемся завернуть в него тело. Со стороны выглядит так, будто мы каждый день прячем трупы.

Фиби вздыхает и проводит рукой по лбу. Вскоре я паркую машину на назначенном месте, и мы выносим в