Только поверь! - Хелен Кинг

Мэри и Майкл вошли в ресторан, выбрали столик у окна. Официант принес меню и карту вин. Не мудрствуя, сделали вполне традиционный заказ — спагетти и пицца. В выборе подходящего вина положились на рекомендации официанта.

Кувшин с вином, овощные салаты и ваза с фруктами появились моментально. Майкл налил вино в бокалы и произнес тост:

— За наше знакомство! За то, чтобы оно продолжалось и развивалось. За вас, очаровательная леди!

Пока ждали основные блюда, Майкл сказал с удивлением и восхищением одновременно:

— Впервые вижу представительницу прекрасной половины человечества, которая не боится есть мучные блюда. Обычно все опасаются испортить фигуру.

— А я не опасаюсь, — со смехом ответила Мэри. — Я не придерживаюсь никаких диет и спортом не занимаюсь. Мне, наверное, просто повезло — конституция такая. Это наследственное — мама даже после рождения двух детей осталась такой же стройной, как в молодости. Что касается меня, то я очень люблю все мучное, особенно — мамины пироги.

— О да, они превосходны! У меня до сих пор во рту вкус того яблочного пая, которым вы меня угощали в Сиднее.

Отведав спагетти и пиццу, Майкл, бывавший в Италии, мог сравнить их лондонский вариант с итальянским оригиналом — копия явно проигрывала ему. Хотя в целом местное воспроизведение знаменитых итальянских блюд было вполне приличным. Мэри, не имевшая возможности для сравнения, ела и то, и другое с большим удовольствием.

После ресторана настроение у обоих было приподнятое. Майкл спросил, какие планы у Мэри на вечер. Она честно призналась, что собиралась почитать статью, но теперь, после выпитого и съеденного, вряд ли это занятие будет продуктивным. Майкл обрадовался и предложил погулять, тем более что летний вечер обещал быть тихим и теплым.

Они вернулись к парковке, сели в машину и поехали, не выбирая маршрута и не имея определенной цели. Поколесив по лондонским улицам, они наконец подъехали к одному из многочисленных парков.

— Вот то, к чему инстинктивно стремилась моя душа, — изрек Майкл, сворачивая к парку. — По-моему, чудное место. Давайте здесь побродим!

Мэри ничего не имела против. Они вышли из машины и направились в парк. Прошли по дорожке, ведущей к цветнику. Розы, лилии и другие цветы к вечеру издавали особенно сильный аромат. Потом побродили возле пруда с лебедями и утками, послушали вечернюю серенаду в исполнении хора лягушек и углубились в тенистые аллеи. Лучи заходящего солнца туда уже не пробивались. Там было сумрачно и прохладно.

— Вы не устали? — заботливо спросил Майкл.

И хотя Мэри ответила отрицательно, он все же нашел укромную лавочку и предложил отдохнуть.

В этот вечерний час гуляющих в парке было совсем немного. Тишину и покой не нарушали даже птичьи голоса. Только две рыжие белки носились друг за другом по стволу дерева и иногда, останавливаясь на мгновение, с любопытством и надеждой глядели на молодую пару, сидящую на лавочке, — мол, что это еще за новые соседи и не принесли ли они чего-нибудь вкусненького. Наблюдая за их стремительными движениями, любуясь их красотой и грацией, Мэри пожалела, что нечем угостить этих симпатичных, шустрых зверьков.

В то время как она смотрела на белок, Майкл, не отрываясь, смотрел на нее.

— А вы любите животных? — спросила Мэри.

Она задала этот вопрос не просто так — ей действительно было интересно знать, как он относится к братьям нашим меньшим.

Майкл покачал головой и честно признался:

— Не всех. Есть очень даже неприятные твари.

— Вы правы, — согласилась Мэри, — есть весьма несимпатичные создания, хотя они и не виноваты в том, что их природа создала такими. Зато все остальные — очень милые и трогательные. Я ужасно люблю всяких зверушек, особенно — малышей. Дома у меня всегда было множество четвероногих подопечных. А здесь — только один рыжий кот по кличке Толстяк. Он бездомный, но очень самостоятельный и независимый. Я предлагала ему жить у меня, но он предпочитает свободную жизнь на чердаке. Когда он пришел ко мне первый раз, это был тощий, изможденный доходяга. Я принесла ему молока и еще какой-то еды и сказала: «Ну и толстяк же ты!» Так это прозвище за ним и закрепилось. Какой бы голодный он ни приходил, он всегда ест неторопливо и с достоинством, не набрасываясь с жадностью на пищу. После еды он благодарно урчит и разрешает себя погладить, а потом, подняв хвост трубой, гордо и неспешно удаляется.

Слушая Мэри, Майкл узнал ее еще с одной стороны, и ему не могла не понравиться ее доброта и отзывчивость.

Солнце село. Становилось все прохладнее. Мэри зябко поежилась. Майкл заметил это.

— Холодно? — спросил он.

И, не дожидаясь ответа, поддавшись непроизвольному порыву, обнял Мэри за плечи. И тут же испугался своей вольности. Рука дрогнула, но он все же не снял ее с плеча девушки, потому что она не возразила против этого жеста. Они ближе придвинулись друг к другу.

Он почти все знает обо мне, кроме истории с Дэвидом, думала Мэри. Об этом ему лучше не знать. О себе он тоже рассказывал очень подробно, и у меня такое ощущение, что я знала его всю жизнь. Конечно, может быть, он тоже утаил какие-нибудь свои любовные истории — это его право. Меня не волнуют его прошлые увлечения. Мне кажется, внутренне мы уже готовы к тому, чтобы быть ближе друг к другу. Но существует какая-то внешняя плотина, сдерживающая нас.

Некоторое время они сидели молча. Сумерки быстро сгущались. Приближалось время закрытия парка. Аллея, где нашли приют молодые люди, была пустынной. Майкл привлек Мэри к себе и поцеловал в губы. Этот первый поцелуй был недолгим, осторожным, как бы разведывательным, словно Майкл все еще опасался, что Мэри будет недовольна.

Но она ответила на его поцелуй, одновременно подумав: ну вот и прорвана плотина, которая нам мешала. Не знаю, что будет дальше, но сейчас мне хорошо с ним. Он мне очень нравится!

Майкл вдруг не к месту усмехнулся, нарушив только что созданный им романтический настрой. Мэри посмотрела на него вопросительно.

— Я подумал, — объяснил Майкл, — вот было бы забавно, если бы сейчас кто-нибудь из моих студентов увидел меня здесь, обнимающим и целующим красивую девушку.

— А что, разве преподавателям это запрещено?

— Нет, конечно. Просто обычно я над ними подшучиваю, а уж тут они бы дали волю своему остроумию.

— Я думаю, если кто-то из них и гуляет сейчас в этом или каком-нибудь другом парке, то, скорее всего, делает то же самое, что и их уважаемый профессор.

Последовавший за этим второй поцелуй был более продолжительным и смелым. Мэри стало тепло и уютно в его объятиях. Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Майкл расценил это по-своему. Ему показалось, что она устала, и он предложил отвезти ее домой.

Подъехав к ее дому, он вышел из машины и пошел вслед за Мэри к подъезду в надежде на совместное продолжение вечера. Но она, как и в прошлый раз, не пригласила его к себе.