Маркиз из Сорренто - Сара Крейвен

Полли сдавленно вскрикнула, стакан в ее руке дрогнул, и часть вина пролилась на пол.

Оглянувшись, она увидела Сандро. Прислонившись к дверному косяку, он с холодным удовлетворением наблюдал за ней.

Полли попыталась сесть, но вовремя вспомнила, что пены в ванне недостаточно, чтобы прикрыть ее. Тогда она ухватилась за край ванны и испуганно ахнула, увидев, что Сандро приближается к ней.

— Уходи от меня!

— Я подхожу только затем, чтобы спасти твой стакан, — миролюбиво сказал он. — Если он разобьется, ты можешь серьезно пораниться. — Он взял у нее стакан. — Да и как бы я объяснял людям, что мать моего ребенка утонула в пьяном виде? — добавил он с ухмылкой.

— Избавь меня от своих разговоров, — с жаром воскликнула Полли, сознавая, что краснеет под его бесстыдным взглядом. — Как, черт побери, ты сюда забрался?

— Я велел Джули не запирать дверь, когда она будет уходить.

— Что? Господи, да как ты смел? Ты соображаешь, что она подумает?

Сандро пожал плечами.

— Меня это не особенно волнует. — Он сухо взглянул на Полли. — В любом случае, она знает все, что нужно. У нас с тобой есть ребенок. Мы не сможем скрыть, что когда-то у нас были интимные отношения.

— Да, — согласилась Полли. — Осмелюсь подчеркнуть: «когда-то». Но не сейчас и не в будущем, так что будь любезен убраться отсюда. Пока я не вызвала полицию, — добавила она для большей убедительности.

Сандро неодобрительно покачал головой.

— Печально, что тебе не хватает гостеприимства. Может быть, тебе кажется, что преимущество не на твоей стороне?

— А может быть, я просто предпочитаю видеть тех людей, кого я сама сюда приглашаю, — парировала Полли. — А ты среди моих гостей не значишься.

— И часто они у тебя бывают? В такую квартиру вряд ли созовешь большую компанию. У тебя нет даже дополнительной кровати для засидевшихся гостей.

— Это мой дом, — возразила Полли. — И можешь быть уверен, он меня вполне устраивает. — Она помолчала. — А теперь я предпочитаю, чтобы ты ушел.

Сколько еще можно лежать перед ним голой под мыльной пеной? И вода остывает, с досадой подумала она.

Брови Сандро взлетели вверх.

— И не узнаешь, для чего я здесь? Ты разве не любопытна, Паола?

— Я не вижу причин, которые позволили бы тебе оставаться здесь, — яростно бросила она. — Ты можешь понять, что я не хочу тебя видеть? — Она бросила на Сандро враждебный взгляд. — Если только дело не в том, что ты решил мне сообщить, что не будешь обращаться в суд насчет опеки.

— Нет, — спокойно сказал Сандро. — Вовсе нет. Просто у меня возникло ощущение, что нам нужно поговорить наедине. Может быть даже, поговорить мирно. Как знать?

— Глупости! — В голосе Полли бушевала ярость. — Нам нечего обсуждать. Ты хочешь украсть у меня сына? Не сомневайся: я буду всячески мешать тебе. И меня поддержат мои родители.

— Нет. — Сандро почти с сожалением наклонил голову. — Они тебя не поддержат. — Он поднял стакан, который все еще держал в руке. — Сейчас я налью тебе еще вина. Тебе это необходимо. — Он дал ей возможность обдумать услышанное, затем продолжал: — Так что предлагаю тебе не прятаться в этой дурацкой ванне, а идти со мной в комнату.

Он взял с вешалки полотенце, бросил ей и вышел, прикрыв за собой дверь.

Полли неловко поднялась на ноги, прикрываясь полотенцем, ступила на коврик и принялась торопливо, неуклюже вытираться, не спуская глаз с двери, на случай, если Сандро вдруг решит вернуться.

Хотя, конечно, нелепо так вести себя перед человеком, который в прошлом много раз видел ее наготу. Перед человеком, который целовал и ласкал каждый дюйм ее обнаженного тела.

Внезапно во рту у нее пересохло, и она заставила себя прервать эту беспокойную цепочку мыслей. Что означала его реплика насчет ее родителей? Что было сказано в ее отсутствие? Боже, какой нажим был на них оказан?

Нужно выяснить, и как можно скорее.

Наконец Полли сняла с крюка на двери старый хлопчатобумажный халат, простой и строгий, без малейшего намека на сексуальность, надела его и туго затянула пояс. Затем, глубоко вздохнув, она расправила плечи и решительно вышла в жилую комнату, но остановилась у порога, обнаружив, что комната пуста.

Однако дверь в комнату Чарли была распахнута настежь, и Полли бросилась туда, тщательно запахнув полы халата.

Сандро стоял спиной к двери, склонившись над кроваткой Чарли, опустив руки к мальчику, и Полли почувствовала, как ее сердце на мгновение остановилось. Неужели он задумал похитить мальчика, полагая, что она еще некоторое время пробудет в ванной?

— Что ты здесь делаешь? — прошипела она. — Не прикасайся к нему. Не смей.

Сандро выпрямился и повернулся к ней. В руках он держал маленького плюшевого медвежонка.

— Я хотел посмотреть, как спит мой сын. Этой радости я был лишен два года, — холодно проговорил он.

— А меня ты намерен лишить ее навсегда, — прошептала Полли, почти не разжимая губ.

Сандро недобро улыбнулся.

— Так бы и ты поступила со мной, дорогая, если бы не вмешалась судьба, — жестко сказал он.

Он огляделся, и на его лице отразилось презрение.

— И ты позволила бы ему провести начало жизни здесь? В этой coniglieral.

— Что означает это слово?

— Клетка, — ответил Сандро. — Для кроликов.

Полли закусила губу. Из-за присутствия Сандро комната в самом деле как будто уменьшилась в размерах. И то, что кровать аккуратно застелена, не улучшает положения. Да, как все это унизительно!

— Это все, что я могу сейчас себе позволить. Мне здесь хорошо, — решительно заявила Полли.

Ему даже трудно представить, с горечью подумала она, чего мне стоит поддерживать здесь чистоту и порядок.

— Одно твое слово, — резко произнес Сандро, — и все изменится. Мой сын будет спать на нормальной кровати, на которой спал я, а до меня — мой отец и мой дед. — Он взял Полли за плечо, развернул к себе и страстно заговорил: — Паола, почему ты мне ничего не сказала? Как ты допустила, чтобы я жил, ничего не зная?

— Потому что мы расстались. — Она высвободила плечо. — Я решила, что мой ребенок будет частью только моей жизни, и мне ничего не нужно от тебя. — Она помолчала. — Разве я не ясно дала тебе это понять в свое время?

— Более чем ясно. — Голос Сандро дрогнул. — Я только не мог понять — почему? Не могла же ты в самом деле считать меня мафиозо! Это невозможно, полный абсурд.