Новая царица гарема - Георг Борн

Лаццаро оставил развалины Кадри и направился к предместью Скутари. Затем он отправился во мрак к дому, где жила старая Ганифа, прежняя служанка прекрасной Реции, дочери Альманзора.

В доме было тихо и темно, когда Лаццаро подошел к нему. Казалось, старая служанка уже легла спать.

Он постучал внизу, и вслед за тем кто-то вышел на маленький, наподобие балкона, выступ дома.

– Кто там внизу? – спросил женский голос.

– Потише. У меня есть для тебя известие.

– Известие для меня? Посмотрим. От кого же?

– Не ты ли старая служанка Ганифа?

– Это я. А ты кто?

– Я принес тебе важное известие.

– Говори же, что бы это могло быть.

– Знаешь ли ты Черную Сирру?

– Дочь старой снотолковательницы?

– Чудо в доме софта.

– Знаю ли я Сирру? Конечно.

– Ты должна велеть Сирре в эту же ночь отправиться к воротам Скутари, Ганифа.

– Кто приказывает это? Кто посылает тебя?

– Реция, дочь Альманзора.

Наверху на балконе внезапно стало тихо.

– Что же это такое, – сказала наконец старая Ганифа, снова прервав молчание, – это странно. Как же может Реция что-нибудь прислать сказать мне, когда она находится здесь, у меня.

– Если Реция у тебя, тогда это ошибка, – отвечал Лаццаро внизу, – тогда это не она была.

– Кто же ты, говори?

– Нарочный принца Юсуфа и Гассан-бея, которые освободили прекрасную Рецию.

– Так, так. Нарочный принца и храброго бея.

– Удержи только дочь Альманзора под твоим надзором! – воскликнул грек глухим, притворным голосом. – Я немедленно сообщу принцу и благородному бею, что она находится в твоем доме.

– Что же скажешь ты о чуде? – спросила Ганифа, которая была любопытна, как большинство старых одиноких женщин.

– Черная Сирра должна прийти к воротам Скутари.

– Я устрою это, теперь, когда я знаю, что ты слуга храброго Гассан-бея, – вызвалась старая служанка.

– Найдешь ли ты теперь так поздно доступ к Сирре?

– Об этом не беспокойся.

– Она должна поскорей прийти к воротам и так, чтобы стража в доме не видела ее ухода.

– Хорошо. Кто велел сказать ей это?

– Только передай ей, что это очень важно, там она узнает обо всем. Скажи, что повеление идет от женщины, или лучше, скажи от Гассан-бея и принца Юсуфа.

– От благородного бея и принца. Тогда она придет.

– За воротами у платанов ее будут дожидаться, там будет стоять карета, пусть она сядет в нее.

– Карета! Вероятно, карета принца?

– Да, все остальное она услышит там, она также увидит прекрасную Рецию.

– Все это я скажу ей.

– Поспеши. Пусть Сирра будет осторожна и постарается незамеченной выйти из дома, никто не должен знать, что она оставила дом, – тихо продолжал грек.

– А если она не пойдет в эту ночь?

– Она во что бы то ни стало должна идти. Завтра будет уже слишком поздно.

– Она захочет узнать, зачем должна она идти туда?

– Лучше, если бы она наперед не знала этого.

– Но если она потребует этого?

– Тогда скажи ей, что старая Кадиджа лежит при смерти.

– Старая Кадиджа при смерти! Возможно ли это? Да, я должна сейчас же сказать ей это, тогда она немедленно должна отправиться туда, – сказала старая Ганифа. – Могу ли я сопровождать ее?

– Мне не поручено дозволять тебе это, мне приказано только, чтобы Сирра пришла к воротам.

– А я уж устрою это. Старая Кадиджа при смерти. Как могло случиться это так неожиданно?

– Я больше ничего не знаю об этом. Поспешите.

– Я иду, – отвечала старая Ганифа и исчезла с балкона.

Лаццаро остался стоять внизу, в тени дома. Случай открыл ему местопребывание Реции. Она скрывалась в доме старой Ганифы и не предчувствовала, кто внизу только что узнал ее местопребывание. Грек мог в эту ночь приобрести двойную добычу. Если ловко взяться за дело, то он мог, как только удалится старая Ганифа, завладеть Рецией, так как теперь знал, где она, а затем мог также захватить Сирру, так как нельзя было сомневаться в том, что Сирра немедля поспешит по ложному известию к платанам перед воротами Скутари.

Против второго дома находился внизу, на каменном фундаменте, стенной выступ, за которым, в уходящем назад углу, находился маленький деревянный домик. Это место показалось греку самым удобным для того, чтобы спрятаться. Поэтому он прошел через улицу в темноту каменных стен, затем за выступ и отсюда следил за домом старой Ганифы.

Немного времени спустя старая служанка вышла, закутанная в черный платок, из дома на мрачную извилистую улицу. Она притворила за собой двери дома, но не заперла на замок, что вызвало у грека злобную улыбку. Но старая Ганифа, казалось, вдруг испугалась, так как она внезапно вернулась и снова подошла к двери дома. Теперь она заперла ее и тогда только отправилась к дому софта рядом с большим минаретом. Грек проводил старую служанку взглядом – через несколько минут она исчезла во мраке позднего вечера в узких, грязных и мрачных улицах этого квартала.

Демоническая улыбка скользнула тогда по губам грека. Он нашел Рецию! Она была одна в неохраняемом доме. Стоило ему только отворить дверь и проникнуть внутрь дома, и она была уже в его власти. Вокруг было тихо и пусто. Никто не мог услышать крика Реции о помощи, когда бы он проник в комнату, где она находилась, когда бы он наконец увидел себя у цели своих желаний и имел прекрасную девушку в своей власти. Кто мог помешать ему удовлетворить свое страстное желание? Кто мог стать ему поперек дороги? Затем он мог доставить Рецию обратно в развалины, чтобы тем вернее уберечь ее от рук других. Вдобавок он мог еще за это ждать награды от Гамида-паши.

Старая, полусгнившая дверь дома не была для него препятствием. Хотя Ганифа и заперла ее, но это не остановило Лаццаро. Потеряв из вида старую служанку, он сейчас же поспешил к дому, так как не мог терять ни минуты. Он изо всей силы навалился на дверь, чтобы сломать ее. Ему хотелось избежать шума, чтобы не разбудить и не предостеречь Рецию наверху. Наконец дверь поддалась сильному натиску – гнилое дерево было разломано, – перед греком лежал старый, темный коридор…

Хотя внутреннее расположение дома старой служанки Ганифы и не было ему известно, но так как старые дома Константинополя почти все внутри устроены на один лад, то он мог с такой же уверенностью пройти внутрь, как будто был в знакомых покоях. Чтобы не наткнуться на что-либо и не произвести шума, он вытянул руки, чтобы ощупать заднюю стену и дверь на двор или на лестницу. В какой комнате находилась дочь Альманзора, покинутая Сади Реция, как говорил себе грек, он не знал, но в маленьких домах не бывает так много комнат, чтобы трудно было отыскать ту, где пребывала Реция. Он сперва поднялся по старой деревянной лестнице и наверху вошел в комнату, дверь которой старая Ганифа оставила отпертой. Глаза Лаццаро сверкнули – при слабом свете месяца, проникавшем туда со двора в окно, он заметил спавшую Рецию – он был у цели. Дочь Альманзора была в его руках. Какая награда предстояла ему, если бы он, ловко воспользовавшись беззащитностью Реции, доставил ее в руки кадри, которые искали ее и хотели иметь в своей власти. В этом мрачном, пустынном доме Реция не могла убежать от него: поблизости не было никого, кто мог бы прийти на ее крики о помощи и вступиться за нее.