Пророчица - Барбара Вуд

– Интересно, что же это за люди?

– Не знаю, выясним ли мы это когда-нибудь.

Глядя на хрупкий белый череп, лежащий на дне колодца, Кэтрин подумала: могла ли это быть последняя из диаконисс?

– Это еще не все, – предупредил Джулиус.

Сестра Габриэль аккуратно ступала по обледенелой дорожке. За все годы, проведенные в ордене, она не могла припомнить ни одной зимы, когда бы аббатство наводнило такое количество посетителей.

– Бенедиците, – прошептала она высокопоставленному гостю. – Пожалуйста, проходите. Осторожно, смотрите под ноги.

Матушка Элизабет поспешила на встречу с кардиналом Лефевром в приемную.

Джулиус повернулся к камере спиной, помчался по песку. Оператор ринулся за ним. Джулиус подбежал к столу, стоявшему под навесом.

– Я нашел эти фрагменты, – взволнованным голосом сообщил он. – Взгляни!

Камера приблизилась к кусочкам гончарных изделий.

– Евреи! – сказала Кэтрин.

– Если это и не прямое доказательство, – продолжал Джулиус, – то, по крайней мере, знаки, свидетельствующие о наличии доказательств того, что Моисей и Мариамь шли именно этой дорогой! Доказательств верности твоей теории!

– Джулиус! – закричала она. – Я люблю тебя!

Он кивнул и улыбнулся.

– Я тоже, Кэти!

И монитор погас.

Она оставалась у компьютера еще некоторое время. Наконец, придя в себя, она посмотрела на Майкла.

– У нас гость, – сказала настоятельница, переступив порог библиотеки несколько минут спустя. Кэтрин и Майкл, которые тоже возвращались в библиотеку, не удивились, завидев Лефевра.

Его резкий и осуждающий взгляд был направлен на Майкла.

– Отец Гарибальди, господину в монастыре Святой Солангии было поручено докладывать мне, как только вы снова свяжетесь с доктором Александер. Мне повезло, ведь на этот раз я оказался в Вашингтоне. Однако, – добавил он, бросив хмурый взгляд в сторону настоятельницы, – мой телефонный звонок был проигнорирован.

– Вы бы приказали матушке Элизабет отдать свиток вам, и ей ничего бы не оставалось, как пойти вам на уступки.

Лефевр посмотрел на Кэтрин.

– Матушка сказала мне, что отдала свиток вам. – Он протянул руку. – Пожалуйста.

– Нет.

– Я готов к тому, чтобы, скажем, приобрести его у вас.

– Мне не нужны деньги Ватикана.

– Я предлагаю вовсе не деньги. – Он сделал паузу и стал задумчиво постукивать пальцами по золотому кресту, висевшему на груди. Мы бы могли применить и силу, полагаю, однако в этом случае вы превратитесь в мученицу, а Церковь назовут обителью зла. Поэтому я попытаюсь заключить с вами сделку. Я предлагаю, доктор Александер, полное восстановление доброго имени вашей матери и перезахоронение ее тела на христианской земле.

Комната наполнилась тишиной. Часы, стоявшие на камине, едва слышно тикали.

Не веря своим ушам, Кэтрин смотрела на него.

– Вижу, вы не ожидали подобного предложения. – Сказал Лефевр. – Теперь перед вами стоит выбор: вы должны определить, что для вас важнее – свиток или мать?

– Почему вы так печетесь об этой рукописи? – спросила Кэтрин. – Когда ООН передаст свитки правительству Египта… Или нет, скажите-ка мне: существуют ли они еще? – Он кивнул. – Понимаю. А сделанные мной фотографии… они тоже исчезли? – Она смотрела ему в лицо, выражение которого не говорило ей ровным счетом ничего. – Итак… Они никогда и не существовали, а этих трех недель и вовсе не было. И как же вы намереваетесь поступить с седьмым свитком? Так же уничтожить?

– Каково ваше решение, доктор?

Кэтрин сказала:

– Полное восстановление репутации моей матери и объявление ее христианкой. И перезахоронение ее тела рядом с могилой отца.

– Процесс начнется, как только я вернусь в Рим. Некоторое время она смотрела на него, после чего сказала:

– Следуйте за мной. – Резко повернувшись, она направилась в кабинет матушки, где на столе лежал седьмой свиток. Не говоря ни слова, Кэтрин подняла его и передала в руки Лефевра.

– И ваш перевод тоже, доктор Александер.

Она отдала ему блокнот.

Его лицо озарилось улыбкой победителя.

– Вы поступаете мудро, доктор Александер.

– Сабина научила нас двум вещам, – произнесла Кэтрин. – Смирению и вере. Я смиряюсь со смертью матери, и ничто на этом свете, даже вы, Ваше Преосвященство, не можете повернуть время вспять и изменить обстоятельства ее смерти. Мать верила, что воссоединится с отцом. Я тоже верю в это.

– Рад, что вы помирились с прошлым.

– Вы не понимаете. Вот что я пытаюсь сказать, Ваше Преосвященство. – Она отошла в сторону, чтобы кардинал смог увидеть монитор компьютера, на котором высвечивалось отсканированное изображение седьмого свитка.

– Я уже ввела перевод на английский, – добавила Кэтрин. – Знакома ли вам эта новая программа? – Она говорила о «Диануба 2000», специально разработанной с целью соединить сто миллионов пользователей Интернета в одно мгновение.

Лицо Лефевра потемнело.

– Кто поверит вам? Без остальных шести свитков, – указал он на компьютерный монитор, – затея не имеет смысла.

– Достаточно и этого. Люди увидят этот свиток и мой перевод остальных шести. Люди поймут, что это подлинные тексты. – Кэтрин протянула руку; ее палец повис над клавишей глобальной передачи.

Лефевр заговорил быстрее:

– Только попробуйте, и вы положите конец христианству!

– Я лишь укреплю веру.

– Все эти спасители… Вы только принизите роль Христа в глазах мировой общественности.

– Все эти спасители доказывают, что Иисус являлся тем, кем называл себя. – Она посмотрела на Майкла, и они прочли мысли друг друга. – Свитки Сабины доказали мне, что Он на самом деле существовал, а Его слова истинны.

– Если вы сделаете это, наша договоренность аннулируется. И потом я и слышать не захочу о вашей матери.

– Мне уже все равно, – сказала она.

– Ради любви Господа, – начал он, – не…

– Я поступаю так как раз ради любви Господа. Лефевр бросился к ней с такой скоростью, что застал Кэтрин врасплох.

– Я не могу допустить этого! – закричал он, схватив ее за запястья с поразительной силой.

Майкл ринулся вперед.

– Нет! – остановила его Кэтрин.

И в этот миг подошла матушка Элизабет. Они едва успели понять, что происходит, как она нажала клавишу, и в следующий момент…