Брачная ночь - Софи Кинселла

Наконец-то мы в пансионе.

Он такой же, каким я его помню.

Ну, почти такой же.

Все здесь кажется знакомым – вплоть до последнего камешка, и все же я чувствую себя немного растерянной и не знаю, что делать, как себя вести.

Как только мы высадились из водного такси на пристань, Бену позвонил Лоркан, и он ответил на звонок, что, по совести сказать, меня разозлило. В конце концов, эти минуты должны были стать самыми романтичными, самыми памятными для нас обоих, а он треплется по телефону о каких-то скучных делах! Насколько я помню, в одном из фильмов с Хэмфри Богартом[54]есть похожий эпизод: герой объясняется героине в любви. «Мы всегда будем… – говорит он, и тут звонит телефон. – Прости, любимая, но я обязательно должен ответить», – добавляет Хэмфри. На экране это выглядело смешно, но сейчас мне не до смеха.

Ладно, Лотти, говорю я себе, не забывай о пользе позитивного подхода. На вещи нужно при любых обстоятельствах смотреть с оптимизмом. Ты хотела вернуться – и вот, пожалуйста, ты здесь. Наслаждайся моментом и не обращай внимания на мелочи.

А я действительно здесь. Я вернулась, пятнадцать лет спустя, и старый пансион оказался именно таким, каким я его запомнила. Охваченная ностальгией, я стою на некрашеной деревянной пристани и жду просветления. Может быть, я запла́чу, может быть, мне придут на ум какие-нибудь возвышенные или трогательные слова… Но – вот странно! – плакать мне совершенно не хочется, и никакие слова тоже не придумываются. Что я ощущаю на самом деле – это какую-то пустоту, какую испытываешь порой, когда заканчиваешь наконец долгую и тяжелую работу и понимаешь, что на радость сил уже не осталось.

Пансион стоит наверху, на вершине утеса. Отсюда он кажется меньше, чем на самом деле (точнее, меньше, чем я его помню), но я хорошо различаю старый желтоватый камень, из которого сложены его стены, различаю ставни на окнах (один ставень наполовину оторван и болтается на нижней петле). От пансиона по-прежнему сбега́ют к морю высеченные в скале ступени; примерно на половине высоты утеса эта лестница раздваивается – один ряд ступеней ведет к причалу, где мы сейчас стоим, второй спускается на пляж. Я замечаю, что теперь вдоль лестницы тянутся ржавые металлические перила – раньше этого не было, и я решаю, что они, пожалуй, немного портят общий вид, который так нравился мне своей грубоватой первобытностью. Появилось ограждение и на вершине утеса, а в том месте, где начинается спуск, стоит предупреждающий знак. Только подумать – предупреждающий знак! Пятнадцать лет назад нам не нужны были никакие предупреждающие знаки!

Стоп, Лотти. Смотри на вещи проще и позитивнее.

Бен подходит ко мне, и я беру его за руку. Каменный выступ утеса скрывает бо́льшую часть пляжа, и мне не видно, изменился ли он и насколько. Но с другой стороны, пляж есть пляж, как он может меняться?

– Ну, куда сначала? – негромко спрашиваю я. – В дом или на пляж? Или в наше потайное место?

Бен несильно сжимает в ответ мою руку.

– Конечно, в наше потайное место, в нашу лагуну.

Только сейчас я начинаю наконец испытывать что-то похожее на волнение. Наше место – это узкая полоска песка вокруг спрятанной в скалах бухточки, где никогда не было ни единой живой души… Там мы впервые раздевали друг друга, дрожа от ненасытного юношеского желания. Там мы делали это три, четыре, пять раз в день! Одной мысли о том, чтобы снова побывать на нашем месте – вернуться назад не только в пространстве, но и во времени, – оказывается достаточно, чтобы я снова почувствовала, как кровь приливает к щекам, а кожа от возбуждения покрывается мурашками…

– Нам придется нанять лодку.

Я знаю – мы снова пойдем под парусом, держа курс на наше секретное место, и я буду полулежать на скамье, закинув босые ноги на нагретый солнцем деревянный борт лодки. В бухте мы вытащим лодку на берег, а сами устроимся на крошечном песчаном пятачке и…

– Да, надо нанять лодку, – хрипло отвечает Бен, и я понимаю, что он взволнован не меньше моего.

– Как ты думаешь, прокат все еще там, на пляже?

– Я не знаю, зато я знаю способ это выяснить. Идем скорее.

Радость вскипает и пенится в моем сердце, словно шампанское в бокале, пока я веду Бена к лестнице. Сейчас мы спустимся на пляж, наймем лодку и… и все снова будет, как когда-то.