Последнее лето - Елена Арсеньева

– Вы уверены? Кем были? Вы? И когда? Уже шестой год,как… Какое невероятное известие… А почему он это так тщательно скрывает? А, да,конечно… Вот так новость! Что вы, что вы, конечно, я буду молчать. Мне ведьплевать на вашего Вознесенского, сами знаете, я же не влюбленная барышня.Прощайте, Яков Климович. Чувствительно вам признателен!

И Туманский положил трубку.

– Ну что? – едва сдерживая нетерпение, спросилаЛидия. – Что он вам сказал?

– Да просто фарс какой-то… – пробормоталТуманский. – Сущий фарс! Вообразите, актеришка, оказывается, женат.

– Женат? Как женат?

– Ну, господи, как люди женятся! – зло глянулТуманский. – В церкви обвенчан, настоящим законным браком. Уже шестой годпошел. Жена его – какая-то помещица, живет в своем имении возле… Богородска,что ли. Грачев… э-э… словом, тот человек, с которым я говорил, был шафером уних на свадьбе, поэтому знает все доподлинно. Живут они врозь, потому чтоВознесенский не может расстаться со сценой, а супруга его город терпеть неможет. Осведомитель мой уверял, будто репутация ловеласа, которая заВознесенским укрепилась, – сущая ложь. Он хранит верность супруге. У нихдаже и дети есть, вообразите!

Андрей чуть не сплюнул – привязалось же к нему любимоесловечко Инны Фламандской, это дурацкое «вообразите»!

– Плохи наши дела, Лидия Николаевна. Придется искатьдругого жениха.

– Ну уж, знаете! – Лидия пожала плечами. –Где я вам его возьму? Из рукава выну?

Андрей уставился подозрительно. Не эти ли самые слова онбросил настойчивой Фламандской, которую сейчас ублажает Бориска?

А вот кстати о Бориске!

– Вам придется подумать хорошенько. Если мы не найдемподходящего человека среди людей, так сказать, приличных, мне придется пускатьв ход боевые резервы. Понимаете, о ком я говорю? Вы ведь согласны, что оннеотразим?

Ему доставило огромное удовольствие видеть, как вздрогнулаЛидия, какое тоскливое выражение появилось в ее прекрасных серых глазах. Господи,да она что, влюблена в Бориску? Ну, женщины, отродье крокодилов… Никогда вжизни не поймет их Андрей Дмитриевич Туманский, он же товарищ Павел, он жеВсеволод Юрьевич Юрский. Одна дурища делает предложение руки и сердца женатомуактеру, другая предает мужа, семью, бросает псу под хвост свою репутацию радикакого-то сормовского подонка…

Он с трудом подавил искушение рассказать Лидии, с кем и чемсейчас занят ее обожаемый Бориска. Нет, нельзя доставить себе такоеудовольствие. Невозможно предсказать, как она поступит. Лидия ему пригодится, ине единожды. Так же как и Бориске, которому она весьма пришлась по нраву.

Однако у нее великолепное самообладание, у этой женщины.Голос звучит ровно, ни намека на предательскую нервозность:

– Неотразим, верно. Однако не ее круга.

– Да и что ж? Многим нравятся мезальянсы. Вы ненаходите?

Лидия только глаза опустила.

«Думай, думай!» – так и жег ее взглядом Туманский.

Она думала. Сердце ее дрожало.

И вдруг озарило!

В самом деле!

– Кажется, есть еще один человек… – произнесламедленно.

Туманский встрепенулся:

– Ну!

– Вообще-то, я не уверена, что между ними что-то есть…Я всего-то и видела, как они танцевали на пасхальном балу… один танец, вальс.Потом навела справки – это был некий Дмитрий Аксаков, прежде офицер, а теперь вотставке. Уж не знаю, по каким причинам он уволился из армии. Его отец былздесь некогда прокурором, в то время Дмитрий немножко ухаживал за Сашей. Но этобыла детская привязанность, которая вскоре миновала. До последнего времениДмитрий считался женихом Вари Савельевой, дочери владельца ресторана «Марсель».

– Какая пошлость… – пробормотал Туманский. –Все эти иноземные произрастания на российском черноземе – такая пошлость! Авпрочем, сие к делу не относится. Считался женихом, говорите? Вот так, впрошедшем времени? А сейчас он им что, не считается?

– Якобы между ними какое-то охлаждение. Он, говорят,неугоден отцу невесты. Но это, возможно, всего только разговоры. Во всякомслучае, я не заметила ни у Дмитрия особенного интереса к Саше, ни у нее – кДмитрию. Они просто танцевали вальс!

Лидия зябко передернула плечами. Все это время Туманскийсмотрел как-то очень уж пристально. Как будто слышал то, чего онанедоговаривала!

– А скажите, Лидия Николаевна, вы самим-то Аксаковымотчего интересовались?

Вот!

– Ну… я же говорю, он танцевал с моей племянницей, аона мне не безразлична…

Чем больше она старалась скрыть собственные мысли, темнеестественней звучал ее голос.

– Хм, недавно вы уверяли, что эти вновь обретенныеродственники вам совершенно чужие. А тут вдруг… – не преминул отметитьТуманский. – А может быть, Лидия Николаевна, дело не в вашей племяннице, ав ее кавалере?

Угадал, мерзавец!

– Вы угадали, ме… – Она проглотила последнееслово. – Вы угадали. Я некоторым образом знала Дмитрия Аксакова прежде – вПетербурге. Очень отдаленно, поверьте, знала только его имя – Митя. Митяприходил навещать одного больного юношу – это был учитель моих детей, онготовил их по математике. Только потом, гораздо позже , – старательноподчеркнула Лидия, – уже после его смерти я узнала, что учитель былмарксистом или этим… ну, я не знаю… эсером, большевиком – словом,революционером. Однако если Митя был с ним дружен, значит, он тоже мог бытькак-то связан с этими людьми?

– Браво, Лидия Николаевна! – задушевно сказалТуманский. – Вы даете мне шанс взять парня в очень крепкие клещи. Конечно,надо многое уточнить у петербургских товарищей, есть над чем работать, но будемсчитать, что к Аксакову подход найден. Очень может быть, найден и жених.

– Чужой жених! – напомнила Лидия.

Туманский отмахнулся:

– Ерунда. Теперь главное – чтобы его предложение невстретило препятствий у Русановых.

– Да почему вы уверены, что он захочет сделатьпредложение Саше? – фыркнула Лидия.

– Вообразите себе, знаю! – настойчиво сказалТуманский. – Я почти уверен. Теперь дело за невестой. Повторяю:предложение Аксакова не должно встретить отказа.