Шафрановые врата - Линда Холман

Я сидела на кровати, разглядывая себя в зеркале напротив. Я обессилела. После всех этих месяцев ожидания и надежды я осознавала: теперь все кончено.

То, что Манон рассказала мне, было немыслимо. Если бы я не видела Этьена, не видела его с ней, не была свидетелем его безволия в ее присутствии, я, может быть, и не поверила бы ей. Но я видела все сама.

Раздался призыв к послеобеденной молитве, я посмотрела в окно и подняла зеллиж. Я подумала об Ажулае, вспомнила его прикосновения, когда он мыл мне ноги.

Он просил меня не ждать Этьена в Марракеше. После того как мы побывали вместе в блиде, он сказал, что не хотел бы, чтобы я одна ходила к Этьену в Шария Зитун. Он знал правду об Этьене и Манон и понимал, что я буду опустошена, шокирована. Он беспокоился обо мне.

Да, я была потрясена. Но не опустошена. Когда я увидела Этьена, он показался мне чужим. Он стал для меня чужим еще тогда, в моей спальне в Олбани несколько месяцев назад. Действительно ли все изменилось или это я изменилась?

Я уже не была той женщиной с Юнипер-роуд.

Я приехала в Марракеш, чтобы найти Этьена. Я нашла его. Я поняла, почему он бросил меня. Все оказалось просто: он никогда меня не любил.

Мне непонятна была сущность Этьена. В действительности я никогда не знала этого мужчину. Он открывался настолько, насколько это было выгодно ему. То короткое время, что я провела с ним, я жила в мире фантазий. Возможно, то, что я считала любовью, тоже было фантазией.

Это была обычная история, и каждая женщина знает такие примеры. Но трудно мыслить здраво, когда ты находишься внутри этой истории, запутавшись в фантазиях, прихотях и надеждах. И сейчас она закончилась. У такой истории есть конец.

Я снова была одна. Но все было не так, как когда я была одна до появления Этьена, когда я не была знакома с мужчинами и даже еще не думала о своем собственном ребенке.

Я подошла к столу, над которым мой последний холст — палисандровое дерево в Шария Зитун — был прикреплен к стене. Я вспомнила Баду, так гордо и почтительно открывавшего мой коробок с красками во внутреннем дворе, и, сжав руку в кулак, поднесла ее к груди.

Баду. Унаследовал ли он, как ребенок Этьена, этот чудовищный ген, таится ли он в этом маленьком совершенном теле? Я прижала кулак ко рту, вспоминая тепло его тела, когда обнимала Баду. Я вспомнила свой невыносимый страх и беспокойство, когда думала, что он потерялся в песчаной буре. А также облегчение и радость, когда Ажулай принес его.

Ночь в грузовике с Ажулаем и то, что я почувствовала тогда.

Я вспомнила слова Мохаммеда с обезьянкой на Джемаа-эль-Фна, сказавшего мне, что я найду под Южным Крестом то, что искала. Мохаммед был прав. Я кое-что нашла.

Но не смогла удержать. Ажулай был Синим Человеком Сахары, Баду — ребенком другой женщины. Я влюбилась в эту страну, в ее цвета и звуки, запахи и вкусы. В ее людей. В одного высокого мужчину и одного маленького мальчика.

Я думала о нашей крепнущей дружбе с Меной. О том, что нужно защитить Фалиду. О руке Баду в моей.

И снова об Ажулае.

Лучшее, что я смогу сделать, — это вернуться в Олбани и отразить это все в моих картинах.

Но даже там, холодной зимой, я не буду рисовать Марокко таким, каким видит его обычный турист, простой наблюдатель. Я больше не была наблюдателем, я участвовала в этой жизни. «Но это не твой мир», — повторяла я себе. C'est tout. Вот и все. Конец истории.

Я не могла есть. Мена спросила, не больна ли я.

— Нет. Но мне грустно. Скоро я поеду домой, — сказала я ей по-арабски.

— Почему? Тебе не нравится Шария Сура? Навар плохо с тобой обращается?

Я покачала головой и пожала плечами. Как я могла объяснить ей все на моем примитивном арабском?

Она облизнула губы, и тень беспокойства пробежала по ее лицу.

— Мой муж? Он обидел тебя?

— Нет. Нет. Я его не вижу совсем.

Ее лицо расслабилось.

— И не Ажулай? — спросила она. — Мне кажется, он хороший человек.

— На'ам, — сказала я. — Да.

— Не все мужчины хорошие, — добавила она, прикоснувшись к затылку, и я вспомнила, что у нее там шрам. И Манон, целующую Этьена.

Я лежала на кровати в темноте, все еще в кафтане, когда услышала мужские голоса во дворе. Я узнала голос мужа Мены и обоих сыновей, а еще… голос Ажулая. Я вскочила и поспешно подошла к окну.