Любовь и война - Патриция Хэган

– Это неправда! – взорвалась Китти. – Натан тоже не хотел соглашаться со мной, упрямо стремясь превратить меня в обычную клушу и лишить права на собственную жизнь! Он тоже не хотел уступать мне ни в чем!

– Тут речь идет о другом! Натан воспитан в сознании того, что назначение женщины – быть женой и матерью, но не более. И он боролся за привычный ему образ мыслей – вот и все. Хотя, я полагаю, в иных вопросах частенько уступал. Почти все мужчины поддаются на маленькие женские уловки. Но не Колтрейн. Он никогда не выпустит ситуацию из-под контроля – и вот эта его черта больше всего тебя и бесит, дочка.

– Да я вообще не желаю о нем слышать! – воскликнула Китти. – Я же столько раз повторяла тебе, папа! Я его ненавижу! Мы оба ненавидим друг друга. Разве так трудно это понять?!

– Ох, Китти, у тебя талант усложнять простые вещи! Толковали мы про это с Сэмом и решили…

– Похоже, все вы решили сунуть нос в мои дела! – Она вскочила на ноги, чувствуя, как на глаза набегают злые слезы. Не хватало того, чтобы Тревис стал причиной ее размолвки с отцом! Какое у него право вклиниваться между Китти и Джоном и разрушать их дружбу, которой она так дорожила?!

А Джон все так же ехидно хихикал, пока Колтрейн не подошел к ним вплотную. На продолжение спора не оставалось времени. Капитан, даже не посмотрев в сторону Китти, сел рядом с Джоном и сказал довольно мрачно:

– Я только что получил новый приказ от генерала Гранта.

– Так я и знал, – кивнул Джон. – Ну что ж, послушаем.

– Сведения секретные, – напомнил Тревис, сердито посмотрев на Китти. – И хоть она твоя дочь, Джон, но по-прежнему предана нашим врагам. В ее присутствии я не имею права обсуждать нашу стратегию.

– Да провались ты к дьяволу, Тревис Колтрейн, со своей чертовой стратегией в придачу! – выкрикнула Китти.

– Китти! – одернул ее Джон.

– Хватит, мне уже тошно от всего этого! Я хочу отправиться в Ричмонд, чтобы снова быть полезной своему народу! Вы вольны оставаться здесь и выполнять свой хваленый долг, зато мне здесь делать нечего! Ах, папа, ну разве ты не видишь, что он делает с нами?! Он же старается поссорить нас, возвести между нами стену! И лучше я поскорее уеду отсюда, пока он не добился своего! – И она поспешила прочь, обливаясь слезами, и крикнула через плечо, в последний раз с гневом взглянув на Тревиса: – Папа, я попрощаюсь с тобой позже, наедине!

– Прости, – неловко вымолвил Тревис. – Я знаю, тебе нелегко.

– Она поступает правильно, – задумчиво откликнулся Джон. – Ее сердце принадлежит Югу, и так будет всегда. Не дело для Китти крутиться среди нас. А судя по всему, нашим спокойным денькам пришел конец.

– Верно. Мы вместе с Шерманом направляемся на юг, на Атланту. У него армия примерно в сотню тысяч человек, и он собирается использовать кавалерийскую разведку. И даже персонально пригласил к себе нас троих. Сэм сказал, что готов отправиться хоть сейчас. Генерал Грант полагает, что и мы поедем с ним.

Джон взял мелкий камешек и кинул вслед Китти. Она резко обернулась. Джон помахал ей рукой. Тревис отсалютовал с мрачной издевкой. Китти сердито помчалась вниз, споткнулась, кое-как сохранила равновесие и припустила еще быстрее.

– Тревис, – обратился к другу Джон, не скрывая тревоги, – как по-твоему, что будет дальше? Сработает ли план Гранта? Падет ли Юг под нашим нажимом?

– Да, да и да. Нам предстоит столкнуться с армией генерала Джозефа Джонстона. Шпионы доложили, что он перестроил армию Теннесси. Точно неизвестно, сколько в ней солдат, но скорее всего примерно столько же, сколько у нас. А нам с тобой и Сэмом как раз и поручено разведать, какими силами он располагает. И мне кажется, что так или иначе ждать осталось недолго и война кончится скоро.

– Ну а что ты станешь делать после войны? Разве об этом ты не задумывался?

Тревис, пожав плечами, продолжал следить за удаляющейся Китти.

– Насколько мне известно, Сэм собрался вернуться на болота. Ну а я скорее всего отправлюсь в Калифорнию.

– Это не ближний свет. Почему именно туда?

– Потому что это не ближний свет, как ты выразился, – ухмыльнулся он. – Но довольно обо мне, старик. Как насчет самого тебя и твоей фермы там, в Северной Каролине? Полагаешь, если мы победим, то ты сможешь вернуться туда, не опасаясь линчевания?

– Пожалуй, да. Там добрая земля, да и идти мне, в сущности, больше некуда. Война оставила множество ран, но я надеюсь, что люди постараются жить в мире, радуясь, что кровопролитию пришел конец.

Какое-то время они молчали, а потом Тревис задал вопрос, жегший его раскаленным железом:

– Джон, а как же с Китти? Что станет с ней?

– Не знаю, – горестно покачал тот головой. – Боюсь, я сам подтолкнул ее к решению перейти Рапидан и вернуться к конфедератам. Это все оттого, что я боялся: из-за меня девочка захочет остаться с нами. А в том деле, что нам предстоит, не место женщине, какой бы сильной она ни была. Она выдержала испытание адом, но я бы хотел избавить ее от дальнейшего. Полагаю, она опять помчится к Натану и даже станет его слушаться, разочаровавшись во мне, да и в тебе тоже. Правда, я никогда не считал его настоящим мужчиной, и мне никогда не нравилась его чванливая семейка. Но, по крайней мере, смею надеяться, что ему хватит запала, чтобы присмотреть за Китти. Но вся беда в том, что, куда бы сейчас она ни направилась, везде она будет сталкиваться с войной. В скором времени нигде нельзя будет чувствовать себя в безопасности.

– А с какой стати ты решил, что этот ваш Натан станет о ней заботиться? Энди рассказывал мне, что солдаты считают его порядочным трусом!

– Одно другому не мешает. Натан давно положил на Китти глаз. Это, пожалуй, было единственное, чего его бесподобный папа не смог бы купить сыночку за деньги. Если ты понимаешь, о чем я толкую.

Тревис молча кивнул.

Джон, прищурив единственный глаз, пронзительно посмотрел на Тревиса и спросил:

– Ты ведь любишь ее, верно?

– Полно тебе, Джон, – принужденно рассмеялся Тревис, – да я в жизни никогда не влюблялся. Слишком худо мне пришлось.

– Мне нет дела до твоего прошлого. Меня заботит твое отношение к Китти. Не думай, я не настолько стар, чтобы забыть, как чувствует себя влюбленный, и могу прочесть кое-что по твоим глазам. Неужто ты пошел в одиночку против целого племени чероки только ради улыбки какого-то одноглазого дяди?! Ты никогда бы не сделал этого, если бы был равнодушен к Китти!

– Ну да, Джон, я неравнодушен, – со вздохом признался Тревис. – Однако этому следует положить конец, потому что такая любовь не доведет до добра. Может быть, в иное время и в иной ситуации у нас с Китти возникла бы настоящая любовь, и мы могли бы быть счастливы вместе. Но сейчас это невозможно. Так что разумнее всего ей покинуть лагерь и больше никогда со мной не встречаться.

– Я так не думаю.