Снова домой - Кристин Ханна

Лина недоуменно смотрела на мать. Ее слова звучали так... просто, и бесхитростно. Не Мисс Совершенство, не Безупречный доктор Хиллиард, а простая молодая женщина, вспоминающая свою юность. Лина уселась на постель.

– Ну и?

Мать сдержанно улыбнулась.

– Ну и я сказала отцу, что мне нужно сходить в медицинскую библиотеку, мне, видишь ли, руководитель дал кое-какое задание., Отец меня подвез. Я подождала, пока он уедет, и потом потихоньку улизнула из библиотеки, прошла шестнадцать кварталов под проливным дождем до школы в Ридженрест.

Лина подалась поближе к матери.

– И как там все было? Мать вздохнула.

– Там было просто... потрясающе. С помощью самых обычных вещей, вроде папиросной бумаги, фольги, целлофана, они превратили свой спортивный зал в настоящий снежный замок. Совсем как в романе «Доктор Живаго». Тема бала была «Рыцари в белом атласе». – Она даже рассмеялась оттого, что в памяти сохранилась такая мелочь. – Ну, как бы там ни было, я притулилась у дверей, словно какая-то церковная мышка. Стояла и смотрела, как танцуют все эти Золушки. – Улыбка исчезла с ее лица, голос погрустнел. – Именно тогда я и осознала, насколько одинока и насколько не похожа на остальных девочек. Была бы жива мама, она наверняка отпускала бы меня хоть иногда поразвлечься, во всяком случае, мне хотелось тогда в это верить.

Лина мысленно представила себе мать совсем еще молоденькой девушкой, одиноко стоящей в уголке огромного разукрашенного спортивного зала. Представила ее и в большом доме на вершине холма. Лине вспомнились сейчас решетки, которые она однажды видела на окнах материнской комнаты. И еще в памяти всплыли слова Мадлен: «Видишь? У тебя еще не самая плохая мать. Бывают родители и похуже». И сразу как будто что-то объединило Лину с матерью. Словно после рассказа матери у них вдруг появилось много общего, и Мадлен теперь сможет понимать свою дочь.

– Как знать, может быть, ты не подошла бы той компании? Тебя ведь там никто не знал. Они могли бы посмеяться над тобой.

– Тоже верно, – сказала мать, смотря в глаза дочери. – Всегда найдутся такие компании, которым ты не слишком-то подходишь. Но все равно, нужно идти и отвоевывать себе место под солнцем. Это как раз и называется: становиться взрослой. Это значит быть сильной и верить в себя. Даже когда все внутри тебя сжимается от страха.

Лина прикусила губу.

– Приятелям Захария я наверняка не понравлюсь. У меня... паршивая репутация, а он такой щепетильный, ты ведь знаешь.

Мать понимающе смотрела на нее.

– Хотела бы дать тебе волшебные таблетки, чтобы все было так, как тебе хочется. Может, одна из моих ошибок была как раз в том, что я невольно давала тебе понять, будто жизнь легка и приятна. Но в действительности она часто бывает тяжелой и несправедливой. Ведь на земле немало жестоких и эгоистичных людей. – взяла Лину за руку. – Но одно я знаю точно: ты умненькая, красивая девочка, за которой ухаживает очень хороший парень. Сегодня он хочет потанцевать с тобой вечером, и если ты не пойдешь только из-за своего страха, это будет означать, что потом ты покатишься все дальше вниз по однажды выбранной дорожке. Поверь мне на слово, я отлично знаю, какая у страха жесткая хватка. Но как только страх захватит твою душу, он один станет управлять всеми твоими поступками. Нельзя, чтобы такое случилось, деточка.

Лина задумалась над словами матери. И неожиданно к ней пришло ощущение уверенности и силы. Она понимала: мать, безусловно, права. Лина прежде никогда не позволяла страху брать над собой верх. А уж сегодня тем более нельзя было давать воли этому чувству. Лина улыбнулась матери быстрой, лукавой улыбкой.

– Слушай, а ты могла бы, как в тот раз, сделать меня симпатичной?

Мадлен широко с облегчением улыбнулась.

– О девочка, это ведь совсем не сложно.

В дверь позвонили точно в 7.45. Мадлен, вскочив от неожиданного звука, неловко уронила чайник на плиту. Чайник упал с грохотом, и часть воды из него выплеснулась, окатив металлическую поверхность плиты. Она улыбнулась собственному волнению и вытерла руки полотенцем. Затем поспешила открыть дверь, ожидая увидеть на пороге Захария во взятом напрокат смокинге.

Однако за дверью стоял Энджел. Он был одет в какой-то синий комбинезон сплошь на молниях: в такие обычно одеваются автомобильные механики.

Мадлен улыбнулась:

– Пришел починить трубы в ванной?

Он улыбнулся в ответ так сексуально, что у Мадлен перехватило дыхание. Из-за спины он вытащил огромный букет розовых роз.

Она перестала улыбаться.

– Это мне?

Он отрицательно покачал головой.

– Ты не единственная женщина в этом доме. И не единственная в моей жизни.

В этот момент Мадлен любила его сильнее, чем когда-либо. Улыбаясь, она отступила, пропуская Энджела внутрь. Войдя, он положил букет на стол.

– Ну как, Лина уже готова?

Мадлен по глазам видела, что он тоже волнуется. Энджел быстро глянул в сторону двери, ведущей в комнату Лины.

– Почти. А ты как?

Вопрос, казалось, удивил его. Видимо, он думал, что его собственное волнение никому не заметно. Встретившись с Мадлен взглядом, Энджел улыбнулся.

– Я вот только о чем думаю... Ты уверена, что она уже достаточно взрослая, чтобы бегать на свидания?

– Мне тоже было шестнадцать лет, когда я встретила тебя, и мы...

– Не напоминай даже... – Энджел выдавил на губах неуверенную улыбку и нервно заходил по комнате, посматривая то в сторону Лининой комнаты, то в сторону входной двери. С каждой минутой он становился все более серьезным.

Мадлен, сидевшая на диване, похлопала по месту рядом с собой:

– Присядь.

Энджел подошел и плюхнулся рядом. Обняв Мадлен за плечи, он притянул ее к себе.

– Я что-то так нервничаю, даже неловко. Как будто кот на горячей крыше. Я ведь абсолютно ничего не знаю о том, как должен в такой ситуации вести себя отец. И совсем не уверен, что сумею когда-нибудь этому научиться.

Она теснее прижалась к Энджелу, чувствуя исходящее от него приятное тепло и комфорт. Как хорошо ей было чувствовать руку Энджела на своих плечах.

– Добро пожаловать в мир родительских переживаний. Если хочешь знать, быть родителем – это даже не работа, а сплошное приключение.

Возникла тишина, в которой как-то особенно отчетливо было слышно потрескивание поленьев в камине. Мадлен и сама все еще волновалась по поводу танцев, на которые отправлялась дочь, но оттого, что Энджел был рядом и тоже волновался за Лину, ее тревога превращалась в нечто вроде шутки.

– Наверное, именно так большинство родителей реагируют на первый школьный вечер, куда отправляется дочь с молодым человеком.