Последняя любовь гипнотизера - Лиана Мориарти

— Пожалуйста, не надо ей такого говорить. Я не шучу.

— Ладно, я просто расскажу ей всю правду. Потому что этот ребенок — чудо! Ох, прости, Элен, мне надо бежать, мои родители только что приехали, но я тебе благодарна, так благодарна! Еще раз приношу глубочайшие, глубочайшие извинения. — И тут же восторженно закричала: — Папа, мне нельзя пить шампанское!

До Элен донесся мужской голос:

— Тебе нельзя, а вот дедушке можно!

— Поздравляю, — сказала она. — Поздравляю всех вас.

Но Луиза уже отключилась.

Элен выдохнула. Вдохнула. Ей чуть ли не плакать захотелось при мысли о новоявленном дедушке, примчавшемся к Луизе с бутылкой шампанского. О боже, но ведь беременности Луизы всего несколько дней. И если она так благодарит Элен за событие, не станет ли она точно так же винить ее, если что-то пойдет не так? И тем не менее профессиональная репутация Элен, похоже, на некоторое время в безопасности.

Элен вернулась в столовую. Патрик стоял возле матери, слегка наклонившись, и наблюдал за ходом «Монополии», а его отец переставлял по доске фишку, печально покачивая головой.

— Плати! Плати! — кричал Джек. — Утраивай ренту!

— Думаю, ты его обанкротишь, милый, — с надеждой произнесла Морин.

— Все в порядке? — Патрик посмотрел на Элен.

— Все прекрасно. Я тебе позже расскажу.

— Отдавай наличные! — Джек протянул к деду ладонь.

— Поздно уже, надо бы заканчивать игру, — вставил Патрик.

— Но ты сказал, что мне завтра не нужно идти в школу! — запротестовал Джек.

— Да, но я имел в виду, что ты нуждаешься в отдыхе.

— Я же весь день спал!

Он выглядел абсолютно здоровым, глаза у него были ясными и чистыми.

— Да у него энергии на всех хватит, — сказала Морин. — А вот вы оба вроде очень устали. Почему бы ему не остаться с нами?

— Ну, не знаю, — возразил Патрик. — После вчерашней ночи я бы предпочел…

— Мы на завтрак отведем его в «Макдоналдс» для дополнительного лечения, — небрежно бросила Морин, сосредоточившись на костях, которые трясла в пригоршне.

— Да! — заорал Джек. — Котлета в булке!

— Мама… — начал было Патрик, но Элен видела, что у него уже просто нет сил для спора.

Ее собственная мать наверняка бы восстала против такого запретного блюда и победила бы в сражении бабушек.

Часом позже Элен и Патрик отправились на покой, но вместо того, чтобы спать, они жевали зефир, доставая его из огромного пакета, и играли на приставке Джека в «Хроники лезвия дракона». С того времени как Элен обзавелась приемным сыном, она очень много узнала о войнах ниндзя.

— Ты уже неплохо справляешься, — сообщил Патрик, в пятый раз победив Элен. — Для хиппи — любительницы чечевицы.

— Странно, однако это буквально затягивает, — ответила Элен. — И кстати, чечевица совсем не мое любимое бобовое.

— Бо… что?

— Ты лучше заткнись и лопай свой зефир.

Несколько секунд они молча жевали.

Наконец Патрик негромко откашлялся и осторожно сказал:

— Ладно… Но мы ведь так и не закончили главную тему нашего разговора.

— Да забудь ты об этом, — предложила Элен. — Честно. Давай лучше в другую игру поиграем.

Она взяла пульт. Но Патрик забрал его у нее из рук и снова положил на кофейный столик.

— Я впервые сказал нечто в этом роде под гипнозом? — спросил он, не глядя на Элен.

— Да.

— Ты ведь как-то говорила мне, что гипнотерапия может происходить только по согласованию… по согласию, — продолжил Патрик, — что ни один гипнотизер не может заставить тебя сказать или сделать то, чего ты на самом деле не хочешь, а я уж точно не желал говорить тебе такие слова.

«Может быть, это твое подсознание захотело все мне рассказать», — подумала Элен.

— Ну, тут могла возникнуть некоторая неточность, потому что я ведь не просто твой терапевт, я твой партнер, — сказала Элен профессиональным голосом. — А я обычно не ложусь в постель со своими клиентами! — Она ужасно фальшиво рассмеялась, но Патрик даже не улыбнулся. — Ты, возможно, наполовину спал, а наполовину пребывал в трансе. Ну, как бы то ни было, это на самом деле не имеет значения…

— Не имеет значения? Еще как имеет! — воскликнул Патрик. — Каково было тебе такое услышать! А главное, ты получила совершенно превратное представление о моих чувствах. А ты еще и увиливаешь от обсуждения.

— Да все в порядке… — пробормотала Элен.

Если бы она не скомпрометировала так основательно свою профессиональную честность, такой разговор никогда бы не возник.

— Ты когда-нибудь сомневалась в наших отношениях? Когда-нибудь сравнивала меня с твоими прежними мужчинами? У тебя возникали такие мысли, о которых ты не захотела бы мне рассказать?

— Не знаю. Возможно.

Элен поежилась. В течение всего этого времени у нее возникало огромное множество мыслей и чувств, о которых она уж никак не захотела бы рассказывать Патрику.

— А как насчет того дня, когда мы ездили в гости к родителям Колин и я вел себя как последний ублюдок? Ты думала тогда: ох, черт, да что я вообще здесь делаю?

— Если честно, не помню.

Элен отлично помнила, как всю обратную дорогу прокручивала в голове те выходные в горах, которые она провела с Джоном.

— Разумеется, у тебя были моменты сомнений! Тебе наверняка хотелось меня удавить, когда я поставил в прихожей все те коробки, но суть-то в том, что ты не высказываешь вслух все те мысли, что у тебя возникают!

— Да, — согласилась Элен. Патрик смотрел ей прямо в глаза. Она отвела взгляд. — То есть я хочу сказать — нет.

Ее охватило отчаяние. Весь день она ждала, что Патрик откажется от тех своих слов, что он как-то все объяснит. Да, она бы все равно ему не поверила, но была полностью готова к самообману.

А теперь ей приходилось лишь усмехаться и терпеть это: ее муж всегда будет, глядя на нее, сожалеть, что она не Колин.

— Я понимаю, — храбро произнесла Элен.

— Неправда, — возразил Патрик.

— Ой, да ладно.

— Ты думаешь, что любовь — это только черное и белое. Все женщины так думают. И все они ошибаются. Женщины на самом деле очень умны, кроме того, в чем они по-настоящему глупы.

Элен хлопнула его по руке, и довольно сильно.

— Хорошо. Послушай, я же не утверждаю, что это абсолютная истина.

Патрик прикусил щеку изнутри, и на его лице было написано такое разочарование, что оно казалось сродни глубокому страданию.

— Все в порядке. — Элен потерла руку Патрика в том месте, где ударила ее. — Я действительно понимаю.