Поцелуй злодея - Рина Кент

Но когда я смотрю, как он собирает мою сперму с подбородка и слизывает ее с пальцев, я не могу не чувствовать, как эти бабочки умножаются.

Я не думаю, что это сексуальное удовлетворение. Я уже испытывал его со многими людьми, пусть и не такое интенсивное.

Это он. За сексуальным удовлетворением стоит человек, и чувства, которые приходят вместе с ним, делают его прикосновения обжигающими.

— М-м-м. Я соскучился по твоему вкусу, — его грубые слова пронзают мою грудь и оседают в пустоте, заполняя ее капля за каплей.

— Я соскучился по своей киске, малыш. Я хочу отшлепать твою маленькую попку, но сначала мне нужно оказаться внутри тебя, — он размазывает смазку по всему члену, но прежде чем начинает двигать по нему рукой, я тянусь к нему и обхватываю его пальцами.

— Позволь мне сделать это.

— Ты сделаешь мой член влажным и красивым, чтобы я мог засунуть его в свою киску?

— Да, — я издаю сдавленный звук, когда он обхватывает меня двумя влажными пальцами, а затем вводит их в меня.

— Черт, ты такой тугой, — он загибает пальцы к моим стенкам, и я наклоняюсь, продолжая дрочить его пульсирующий член. — Ты позволял кому-то еще прикасаться к себе, Гарет?

— Ты же знаешь, что нет. Со мной все время была Симона.

— Верно. Я бы не смог удержаться, если бы ты это сделал, — его голос помрачнел.

— А что насчет тебя? Кто-то трогал то, что принадлежит мне?

— Малыш, я не мог нормально дышать без тебя, не говоря уже о том, чтобы смотреть на кого-то еще.

— Хорошо. Я бы их убил.

Он усмехается.

— Всегда такой опасный.

— Я серьезно.

— Я знаю, — говорит он, но все еще улыбается, почти как будто с гордостью. — А ты себя трогал? Трогал мою киску?

— М-м-м, один раз.

— Один раз?

После того раза он поцеловал меня в лоб, и я больше не мог этого выносить. Я никогда не считал себя сексуально одержимой личностью, но рядом с этим мужчиной я постоянно возбуждался, как будто не мог насытиться.

— Да, я… не смог возбудиться от дрочки, поэтому… вставил два пальца.

Он надавливает на мое чувствительное место, и я стону, мой член мгновенно становится больше, как будто я не только что кончил.

— Вот так?

— М-м-м… блять… да… вот так.

— Ты представлял, что это мои пальцы?

— Я закрыл глаза и представил, что это твой… твой член.

Он замирает, я смотрю на него сквозь ресницы, и его ноздри вспыхивают.

— Черт, мне нужно увидеть, как мой член входит в тебя.

Он вынимает свои пальцы и обхватывает мою руку вокруг своего члена, а затем заставляет направить его внутрь меня.

Я не могу отвести взгляд, наблюдая, как он медленно, уверенно исчезает внутри меня, а мой член капает мне на пресс.

— Это выглядит слишком хорошо, — стону я, когда его рука крепко сжимает мою.

— Ты выглядишь слишком хорошо, малыш. Ты так хорошо принимаешь мой член. Боже, я скучал по этому. Я скучал по тебе, — он целует мой лоб, не задевая пластырь, ресницы, глаза.

И черт.

Почему мне кажется, что я снова кончаю?

— Ты такой чертовски красивый, — он расцепляет наши руки и толкает меня на спину. Его ладонь ложится мне на бедро, приподнимая ноги, а другая обхватывает мое горло, когда он целует меня.

Я стону, мычу и говорю всякую ерунду ему в рот, когда он делает восхитительный толчок и входит в меня до конца, его таз ударяется о мою задницу.

Мои руки обвиваются вокруг его шеи, а ноги – вокруг бедер, прижимая его ближе, нуждаясь в его близости.

Все во мне оживает. Мой мозг, мое тело, мое сердце, моя душа.

Все.

Он стимулирует меня так, как никто другой. И никто другой никогда не сможет.

И я этого жажду.

Я жажду его.

Потому что он усмиряет моих демонов.

Он убирает кровь из моей белой комнаты с каждым толчком, с каждым дрожащим дыханием у моего рта. С каждым скольжением его мышц пресса по моему члену.

— Я мог бы оставаться в тебе вечно, — прижимается он к моему лицу, снова целуя мой нос, губы, челюсть. — Ты мой чертов дом, малыш.

Все мое тело вздрагивает, потому что я верю ему. Я верю его гулкому биению сердца в такт с моим, его прерывистому дыханию на моих губах, тому, как он прикасается ко мне, словно я священный.

Тот факт, что этот невозмутимый мужчина дрожит рядом со мной, не в силах насытиться, что-то делает со мной.

Но это также заставляет боль и глупые мысли вырываться на поверхность.

— Больше, чем она? — я напрягаюсь, моя грудь горит.

— Больше, чем кто-либо, — ворчит он, входя быстрее, но все еще глубоко и не так сильно, как обычно. От того, как он трахает меня сегодня, все мое тело пылает.

— Правда? — бормочу я ему в губы, впиваясь пальцами в его мускулистую спину.

— Ты мой единственный и неповторимый, малыш.

Я кончаю.

И даже не чувствую этого.

Из меня вырывается сдавленный звук, когда я забрызгиваю спермой его пресс и простыни.

Но я продолжаю раскачиваться, продолжаю втягивать его в себя, а он проклинает и целует меня, пульсируя и пульсируя внутри.

Мои стенки сжимаются вокруг него, пока он заполняет меня.

— Мой, — рычит он. — Ты трахаешься только со мной.

— Мой, — я прикусываю его нижнюю губу, а затем втягиваю ее в рот.

Мы целуемся, пока я не перестаю чувствовать.

Каждый вдох наполняет меня его резким привкусом, когда он поглощает меня, поглощает так сильно, что я становлюсь частью его.

Это пьянящий, головокружительный прилив сил, и все мое тело гудит в упоительном блаженстве. Я чувствую кайф, но не от чего-то физического, а от того, что все его существование словно вращается вокруг меня.

Я все еще в оцепенении, когда он выходит из меня, а затем вытирает меня влажным полотенцем.

Я лежу, следя глазами за его движениями. Не могу не заметить, что он похудел, его ноги выглядят стройнее, чем обычно, лицо явно осунулось, а щетина стала длиннее.

Для того, кто хотел, чтобы ему было больно, мне это